Одна тень на двоих

Дом разгромили, чтобы застать меня на месте преступления. Все логично. Я пока не представляю себе, что можно было изобрести, чтобы заставить охранника открыть ворота, но что-то было изобретено. Мало того, что он открыл ворота, он еще дал этому неизвестному дойти до кухни! От входной двери до того места, где его ударили, далеко. Почему охранник позволил ему спокойно идти почти сто метров? Почему повернулся спиной? Как вообще все это было?

Данилов закрыл глаза.

Дом — его дом! — был еще цел, приветлив и оживлен. Это лучшее время для дома, когда он только что построен или отремонтирован, и его пока не загромоздили вещами, коврами и тряпками на окнах, когда он просторен, свободен, когда он пахнет смолой, скипидаром, свежей штукатуркой и снегом, потому что постоянно приходится открывать окна, чтобы напоследок что-нибудь еще втащить или померить подоконники и рамы.

Во двор въехала темная машина — охранник впустил ее. Из нее вышел человек, и пошел к входной двери, и открыл ее, нажав на латунную ручку, вделанную в толстое тонированное стекло. Он открыл дверь, сделал шаг и остановился на пороге, внимательно и сосредоточенно оглядываясь, привыкая к теплу и запаху этого нового дома, намечая свой разрушительный маршрут. Вокруг было так, как он и предполагал, — спокойно и пусто. Немного мешал охранник, но через несколько секунд он больше не будет мешать."

"Человек еще постоял и пошел через гостиную к двери на кухню, нащупывая в кармане то, чем он ударит по голове. По мягким и податливым человеческим костям. Или он все время держал это в руке?

Он дошел до кухни и увидел парня в джинсах и синей майке. Парень собирался пить кофе.

— …Данилов!!!

Лоб и шея были мокрые. Рука, державшая сигарету, сильно тряслась.

Неврастеник, урод.

— Данилов, ты что? В обмороке?

Это была почти правда, и ему стало так стыдно, как будто он снова стоял трясущийся и голый посреди комнаты, а медицинское светило утешало его мать: ну-ну, вы-то сделали все, что могли, это он не справляется. Все дело в нем.

— Я не в обмороке. Марта. Я просто… подумал о другом. Отвлекся.

— Ну да, — недоверчиво согласилась Марта, — отвлекся.

Они помолчали, думая друг о друге.

Марта вытянула ноги в толстых белых носках и привалилась спиной к трухлявому поролоновому медведю — отец купил его маме, когда родилась дочь, то есть Марта.

Данилов поднялся из-за стола, аккуратно нажал кнопку на чайнике, достал салфеточку, расстелил ее на столе — строго параллельно краю — и поставил китайскую кружку с крышкой в виде пагоды. Крышка звякнула, когда Данилов ставил чашку, и он недовольно поморщился.

— Завтракать собираешься? — спросила Марта из трубки. — А я еще лежу.