Одна тень на двоих

Например, в прошлый раз она запекала мясо в керамической миске, поскольку обе кастрюли, и белая, и красная, оказались заняты. Миска почему-то не треснула и не сгорела, а мясо получилось превосходным, и Марта решила, что придумала совершенно новый способ приготовления свинины.

— Данилов, ты ужинать будешь? — крикнула она, задрав вверх голову, и прислушалась. Из спальни не долетало ни звука. — А, Данилов?

— Да, спасибо, — сказал он совсем близко, и Марта вздрогнула. — Ты остаешься ночевать?

Она пожала плечами, глядя, как разгорается огонь под красной кастрюлей.

— Если остаешься, я открою вино.

— Я вполне могу тяпнуть и поехать.

— Нет, — сказал Данилов твердо, — не можешь. Снег, дороги очень плохие.

— Наплевать на дороги, — пробурчала Марта. — Давай свое вино, Данилов.

— Значит, остаешься, — подытожил он. — Что у нас? Мясо или рыба?

К рыбе полагалось белое вино, а к мясу красное. И никогда наоборот.

Правила есть правила. Запивать шампанским картошку — преступление.

Локти на столе — ни в коем случае, даже дома. Пиво из горла — отвратительно.

— У нас рыба, — проинформировала Марта, — я с ней возилась целый час. Постарайся выразить что-то вроде восхищения.

— Постараюсь, — пообещал Данилов. Подумал и добавил: — Я всегда очень благодарен тебе за твои усилия. Спасибо.

— Пожалуйста.

Он осторожно вытащил пробку и посмотрел на Марту.

— Что с тобой? Ты чем-то расстроена?

— Ничем я не расстроена.

— Работа? Или… Петя? Он в Москве?

— Улетел, — сообщила Марта, — на три дня. Скоро прибудет. Просил не скучать.

— А ты скучаешь? — спросил Данилов рассеянно.

Ну как с ним разговаривать? Как?!

Марта сердито уселась за стол, немедленно поставила на него локти и залпом выпила полбокала. Вернее, не бокала, а того количества вина, что Данилов налил ей.

Данилов молча смотрел на нее.

— Я беременна, — выпалила она и допила вино. — Наливай еще.

Данилов ничего не понял.

— Ты… что?

— Я ничего, — ответила Марта злобно, — со мной все отлично. Я в интересном положении. Жду ребенка. С женщинами время от времени такое случается.

Данилов подлил ей вина. И себе подлил тоже.

— Я поздравляю тебя, — сказал он растерянно, — это хорошо. Это хорошо, да?

Хорошего было мало.

Ему не нравился ее Петя, не нравился его образ жизни, не нравилось его отношение к Марте. Ничего не нравилось.

Петя любил сало, жареную картошку и, подвыпив, заставлял всех петь хором «на тот большак, за перекресток». Кроме того, он писал стихи и декламировал их при каждом удобном и неудобном случае. В особо патетических местах голос у него дрожал и срывался — «от чувств-с», как говорил дед Данилова, когда рассказывал про очередную защиту очередной докторской, на которой ему приходилось присутствовать.