Одна тень на двоих

Как с ними следует обращаться? Что нужно делать? Как растить? У Марты не было даже никакого захудалого племянника, которого можно было бы изучить вблизи и понять, как он устроен.

Марта усмехнулась, поглубже засовывая руки в карманы.

«Сначала мне нужно разобраться, как это устроено», — так обычно говорил Данилов, когда чего-то не понимал.

Она даже думать начала его словами, вот до чего дошло. Плохо ее дело.

Придется на обратной дороге зарядиться тантрической энергией из картонной пирамиды. И посадить весной кабачки. Интересно, до весны одного заряда хватит или придется еще приезжать?

Весной у нее родится ребенок и ей будет не до кабачков.

Ее собственный ребенок. Она станет возить его в коляске, в чем-то похожем на яркий кулек. Они пойдут по улице, залитой весенним солнцем и талой водой, и никто на свете не будет им нужен.

Опять, как накануне, навернулись проклятые слезы. Может, все-таки необратимые изменения, связанные с беременностью, уже начались?..

— Главный вход с той стороны. Катерина не хотела, чтобы от ворот сразу был виден весь дом. Я его, видишь, повернул немного. Так даже красивее получилось. Ты что-нибудь слышала о привязке к местности?

Марта шмыгнула носом.

— Ну конечно. Все свои дома я первым делом привязываю к местности магазинным шпагатом.

— Почему ты говоришь в нос? Ты что, простыла?

— Нет.

— Замерзла?

— Нет.

— Я же тебе говорил, чтобы ты не лезла в снег! Ты никогда меня не слушаешься, а потом…

— Нет.

— Что — нет? — удивился Данилов.

— Все — нет. Остановись. Ты меня утомляешь. Рассказывай лучше про дом. Мы остановились на привязке к местности.

Данилов посмотрел на нее как-то странно.

— Когда дом развернут, это как-то… гармоничнее. По крайней мере, мне так показалось.

— Тебе бы пирамиды строить, Данилов, — пробормотала Марта. — А там что? Лес?

— Участок очень большой. Чуть подальше будут два корта, летний и крытый, но отсюда не видно. Их еще нет, только место под них размечено. Детская площадка, лужайка для семейных праздников…

— Ого!

— И еще домик садовника. Но он совсем далеко.

— А конюшня? — спросила Марта. Совершенно неожиданно масштабы строительства начали ее раздражать. Как представителя масс. — Где конюшня с чистокровными текинскими жеребцами?

— Нет здесь никакой конюшни, — пробормотал Данилов сердито.

— Как же так?! — поразилась Марта. — Разве лошади Тимофея Кольцова не должны участвовать в Зимнем кубке в Челтенхеме? Цвета жокея — желтый и черный. Владелец лошади получает кубок, тренер — портсигар, а наездник — кукиш с маслом! Как это они не догадались, твои Кольцовы?! Скаковые лошади сейчас — самое престижное дело. И очень, о-о-очень модное. Ты бы им подсказал. — Тут она замолчала в надежде, что все-таки вывела его из себя.

Не тут-то было.