Одна тень на двоих

Чего ж ты меня давно с крыши не скинул?"

"— Ты же полоумный, Данилов, — сказал Тарасов весело, — все знают, что ты полоумный! Ты же жену убил! Ты ненормальный, псих, придурок! Ты сам с крыши кинулся! Конечно, сам! Ты приехал поближе к родителям, которых ненавидишь, и кинулся с крыши! А?! Красиво?!

— Почему сейчас?

— Потому что у тебя помрачение, как у орангутанга! Потому что какие-то хулиганы разгромили дом, который ты строил, и ты помрачился! Тебе стали всякие видения мерещиться — кровавые рубахи там, надписи на зеркалах! Да я первый об этом расскажу! Я первый! Как у тебя башку снесло! Как я хохотал, когда подкладывал эту рубаху!! А кровь из американского набора для Хэллоуина?! Ты небось от страха штаны намочил, а кровь была даже не настоящая!! Ты же псих, пси-их!! Тебя твой Кольцов уволил, и ты чокнулся окончательно, потому что и так был чокнутый! Ты даже учиться не смог от того, что чокнутый! Это самоубийство, самоубийство, понимаешь?! Это ведь ты в припадке ударил по башке своего сотрудника и убил его! Ты понимаешь? Это же очевидно! Твои очки…

— Очки тут ни при чем, — заявил Данилов сухо, я ночевал не один. Человек, который был у меня, подтвердил, что я не выходил из дома. Не я убил Сашку. Не было у меня помрачения.

— Ты врешь, — взвизгнул Тарасов, — врешь, врешь!! Кто мог с тобой ночевать?! Твоя сука? Так я убью ее! Так убью, что никто никогда не найдет, а все решат, что ты ее замочил, прежде чем с крыши сигануть! Лидка была со мной, значит, с тобой могла быть только твоя сука!

— Лида вытащила у меня ключи от офиса?

— Ну конечно! Конечно, Данилов! Я начал спать с ней, как только ты стал с ней спать! Мне нравится трахать твоих баб, может, я и ту суку трахну, прежде чем закопаю!

— А помада? Тоже Лидина? Она тебе дала или ты украл у нее?

— Как же! Украл! Она уронила, а я подобрал! У нее вечно все падает, у идиотки! Знаешь, как это смешно, готовить тебе всякие сувениры и представлять, как ты бледнеешь, стекленеешь, не знаешь, что тебе делать и откуда это! Я всем на приеме рассказал, что ты окончательно спятил, даже мамочке твоей, я всех убедил, всех, всех!! Я и жену твою трахал! — вдруг сказал Тарасов и радостно засмеялся. — Почти что в первую брачную ночь начал. Ты жил с ней столько же, сколько и я! Она у нас была общая! Дура, конечно, но в постели ничего.

— Зачем ты ее убил? — Данилов слегка переместился от края крыши, так, чтобы Тарасов не обратил внимания. Он и не обратил.

— Она стала трещать, что все тебе расскажет, что жить с тобой больше не может, а меня одного любит и больше никого не хочет… Дура! — вдруг заорал он.