Одна тень на двоих

Ты говоришь мне, где был утром в субботу, и говоришь так, чтобы я смог это проверить, а я прощаю тебе эти американские деньги. Я покупаю у тебя информацию. Не согласен — отдашь деньги через неделю.

— Как? — ахнул Веник и даже позеленел немного. — Как через неделю?

— Стрелять в тебя я не буду, — продолжил Данилов монотонно, — но у меня есть клиент, его зовут Тимофей Ильич Кольцов. Я дружу с его службой безопасности. Они окажут мне любую услугу, о которой я их попрошу. Это ясно?

Веник молчал. Зелень заливала его все пуще, уже подступала к вискам.

— Ясно, — подытожил Данилов, — когда созреешь, позвони, а сейчас прошу прощения. Я занят.

— Данилов, ты что?!

Тот не ответил, разглядывая эскиз на экране ноутбука.

— Так нельзя, ты что, сдурел?!"

"— Уходи, — не отрываясь от эскиза, посоветовал Данилов, — сейчас же!

Веник с силой швырнул что-то на свободный стол, на котором обычно лежали чертежи, — Данилов даже не посмотрел что, — подхватил свои перчатки и бросился вон. Сотрудники проводили его скорбными и сочувственными взглядами. С шефом творилось нечто.

Данилов долго смотрел на эскиз, понимая, что ничего нового там не высмотрит, и игнорировал телефон, который звонил не переставая. Ира куда-то вышла вслед за Веником, а Саша с Таней трубку не брали, поскольку они — «не секретарша». Обычно трубку брал Данилов, а тут решил, что не возьмет ни за что, даже если телефон будет звонить до завтрашнего вечера.

Он ни с кем не хотел разговаривать. Он боялся, что ему придется разговаривать с Мартой.

Первой не выдержала Таня. Полив Сашу презрительным взглядом, она сорвала трубку и сказала несколько громче, чем требовалось:

— Алло! Я, — проворковала она затем, и это воркование так отличалось от ее прежнего тона, что Данилов за стеклянной перегородкой поднял голову. — Да. Нет. Спасибо, хорошо. А вы?

Данилов, отвлекшись от своих мрачных мыслей, смотрел и слушал с интересом.

— С удовольствием. — Щеки у Тани зажглись, и маленькие уши стали похожи на розовые раковины. Она взглянула на шефа, вытянувшего от любопытства шею, и отвернулась. — Когда хотите. Во сколько? Хорошо. Да, сейчас переключу.

Данилов успел еще удивиться, что кто-то из ее горячих поклонников спрашивает его, как она перевела звонок.

— Да, — сказал он, глядя, как мигает красная лампочка.

— Привет, Данилов, — поздоровалась трубка голосом Марка Грозовского, — что это ты вчера с торжественного мероприятия смылся?

Таня любезничала с Грозовским, проявил Данилов чудо сообразительности.

Его сотрудница и еще один старый друг. Если у них роман, значит, Таня могла рассказать Марку все, что угодно. И про Кольцова, и про Рижское шоссе.

Грозовский мог разгромить дом, мог подсунуть рубашку, когда приходил тем вечером за компьютером, мог ударить его машиной.