Одна тень на двоих

Ты отказываешься от нас и лишаешь себя, себя огромного и важного жизненного стержня! Ты должен в конце концов понять, что ты не сам по себе, что ты наш сын, член нашей семьи и именно это делает тебя тем, кто ты есть.

— Я тот, кто есть, вопреки тому, что я член вашей семьи, — тихо сказал Данилов.

— Ты ошибаешься, Андрей. Отец мог бы дать тебе…

— Мне ничего не нужно, — перебил Данилов, ужасаясь тому, что ее перебивает, — спасибо.

— Неужели ты думаешь, что смог бы чего-то добиться, если бы не был нашим сыном? — холодно спросила мать. — Неужели ты вправду думаешь, что получил бы хоть какую-то работу, если бы не носил фамилию Данилов и отчество — Михайлович? Неужели ты до сих пор так глуп, Андрей?

Данилов молчал, дышать ему было трудно. Марта притихла за его спиной.

— О тебе спрашивала эта милая дама, Катерина Кольцова, жена Тимофея Ильича, — сказала мать с отвращением, — сам Тимофей Ильич не смог приехать. А она была и спрашивала о тебе, а я даже не знала, что сказать!..

— Ее фамилия Солнцева, — прохрипел Данилов. — Солнцева, а не Кольцова.

— Это не имеет значения, — заявила мать, — элементарная вежливость требует, чтобы ты поблагодарил отца за то, что у тебя появились такие уважаемые… партнеры, Андрей. А ты в очередной раз плюнул всем нам в лицо.

— Они не партнеры, а клиенты, мама, — все тем же людоедским голосом поправил Данилов, — и отец тут совсем ни при чем. Прости.

— Андрей, все, что ты получаешь, ты получаешь благодаря отцу, и только ему. Никто никогда и ничего не знал бы про тебя, если бы не фамилия твоего отца! Это же очевидно! Разве Тимофей Ильич связался бы с тобой, если бы ты был… никто?

Данилову хотелось сказать, что он не никто, а первоклассный архитектор.

Еще ему хотелось сказать, что Катерина и Тимофей Ильич понятия не имели о том, кто его отец, и только три дня назад Катерина спросила у него, не сын ли он Михаила Петровича, а Кольцов скорее всего вообще никаких книг не читает и ему наплевать на славу писателя Данилова, но ничего этого он говорить не стал.

— А эта девушка? — продолжала мать с неодобрением. — Зачем ты ее притащил? Ты же был с Лидой! Ты позволяешь себе приглашать на наш прием каких-то… крестьянок! Твой юношеский протест затянулся, Андрей! Я понимаю, что эта девушка нужна тебе только из чувства протеста, только потому, что мне нравится Лида, а ты намеренно делаешь мне больно и демонстрируешь, что мое мнение для тебя ничего не значит! Ведь так? Ты обидел Лиду, обидел меня — зачем? Все равно эта девушка тебе не пара, и ты отлично об этом знаешь. Ты уже один раз выбрал себе жену из чувства протеста — хватит!

Данилов заглянул себе под свитер. На белой марлевой нашлепке расплывалось красное пятно, и больно было, как будто нож поворачивался.

— Андрей, я прошу тебя, опомнись.