Одна ошибка

Разрешите идти?"

"Король жестом отпустил начальника секретной службы и замер, уставившись в одну точку. Сказать, что ему было обидно, значило, ничего не сказать. Он умирал от досады и невозможности высказаться.

…Я … разрываю все добрачные договорные обязательства, как данные моим отцом десять лет назад, так и подписанный вчера.

…Долгов Савостия перед Аргантаром не имеет, других неразрывных обязательств тоже. Поэтому, простите, ваше величество, но замуж за вас я не выйду.

Быстро же она все решила! Просто наплевала на него.

От жжения в груди выворачивало ребра, король никогда не думал, что это может быть ТАК больно. Но нет, значит, нет! Пусть чертов дракон хоть захлебнется своим воем, не поставит она его на колени.

Спустя некоторое время он все-таки овладел собой. Мрачная саркастическая усмешка скользнула по губам, исказив лицо. Что бы ни случилось, он все еще король, и у него есть обязанности. Пропади оно все.

Норберт резко поднялся с места и отправился к гостям.

***

Шум, режушая по барабанным перепонкам музыка, взгляды, направленные на него. Трудно было войти и превозмочь только первый мучительный момент. А потом король пил вместе со своими гостями и был весел! Даже если у него душа рвалась на части, этого никто не видел.

И пока внешне его величество был поглощен необходимостью изображать счастливо избежавшего ловушки брака весельчака, внутри пружиной сжималось напряжение. Девушку продолжали искать, доклады королю поступали каждый час. Но все безрезультатно.

Не найдена. Нет. Нигде нет. Нигде.

Он зверел от бешенства, оно медленно выкристаллизовывалось и вызревало. Усугублялось это еще и тем, что ближе к вечеру вдруг как-то резко засобирался к себе старина Карл. Отшучивался, ссылался на внезапно выплывшие срочные дела, требующие его присутствия. Нехорошие подозрения бродили в душе, однако помешать герцогу Линдосскому уехать Норберт не мог. И от этого еще больше исходился досадой.

Досаду пришлось топить в танцах и вине.

А блистательные аргантарские дамы, сделав из всего произошедшего свои выводы, решили, что король снова безраздельно принадлежит им. И пошли в атаку. Особо упрямых леди он обрывал жестко, с остальными держался снисходительно и холодно. Норберт попросту не хотел никого из них. И то, что прежде доставляло удовольствие, забавляло, веселило, теперь не радовало нисколько.

То ли злость, то ли поселившаяся в нем обида, он сам не знал, но что-то просто не давало расслабиться. Зато оставшиеся венценосные гости праздновали его несостоявшуюся свадьбу с еще большим энтузиазмом.

Но его не брал хмель. Сколько бы он ни выпил — ни в одном глазу!

Как ни называй происходящее, как ни делай хорошую мину при плохой игре. Ему улыбались в лицо, но это был позор.