Одна ночь в Венеции

Кроме того, если вы не в курсе, он – настоящий клад, когда надо стребовать долги с особенно трудных клиенток. Помнится, была у нас одна итальянская принцесса, за которой он даже ездил в Рим, настолько дама не хотела нам платить. Так что, пока этот человек более полезен мне, чем вреден, и я не вижу особых причин указывать ему на дверь.

Гюстав явно был обескуражен таким ответом. Дусе поглядел на его молодое, честное лицо и повернулся к баронессе Корф:

– Как вам платье цвета лаванды, сударыня?

– Сударь, – с улыбкой ответила Амалия, – мне уже не двадцать лет… и даже не тридцать, если быть откровенной.

– Однако, я полагаю, это все же не повод одеваться в черное, – учтиво заметил мэтр. – Кстати, вы слышали, кого назначили прокурором на процесс Тумановой? Некоего Фернана Левассёра, который до того не выигрывал ни одного дела.

– До сих пор у него было только два процесса, – рассеянно ответила Амалия, рассматривая эскиз платья. – Жена убила мужа, который угрожал задушить ее и ребенка. Говорят, Левассёр выглядел совершенно беспомощно. Другой процесс – убийство по неосторожности, и там прокурор тоже не произвел впечатления.

– Газеты полагают, что так было сделано нарочно, – заметил Дусе. – Знаменитый прокурор Жемье негодует, что его обошли. Он без труда добился бы для обвиняемых смертной казни. Уж для двух из трех – совершенно точно.

– Думаю, вряд ли Жемье обошли случайно. С самого начала дать защите такой козырь…

– Если их оправдают, это вызовет взрыв возмущения.

– Нет, конечно, оправдывать убийц никто не собирается – слишком многое говорит против них. Уверена, они отделаются наказанием, которое на бумаге будет выглядеть грозно. А затем его без лишнего шума смягчат и в конце концов выдворят их из страны.

– Насколько я помню наши законы, преднамеренное убийство со сговором заинтересованных лиц никак не тянет на мягкое наказание, – усмехнулся Дусе. – Впрочем, иногда адвокаты творят чудеса… В данном же деле, как назло, один из обвиняемых юрист. А вы что думаете, месье Ансеваль? – обратился модельер к молчавшему Гюставу. – Ведь вас же расследование убийства графа Ковалевского затронуло, можно сказать, напрямую.

– Да, и мне уже сообщили, что я должен буду выступить свидетелем, – ответил молодой бухгалтер, волнуясь. – Но больше всего меня удивляет, что Фернан Левассёр проиграл те два дела.

– Понимаете, мы ведь с ним учились вместе. Какое-то время даже сидели за одной партой. Он из очень религиозной семьи, и его воспитали в том духе, что справедливость и кара за грехи – не простые слова, а реальность. Когда в школе были какие-то соревнования, его без колебаний ставили судьей, потому что знали: Фернан будет судить честно и не допустит никаких поблажек даже лучшим друзьям.