Одна ночь в Венеции

Она была несказанно рада, что все кончилось и что ее старшего сына больше никто не посмеет подозревать, поэтому для других переживаний у нее уже не осталось сил. Горничная принесла кофе и бесшумно удалилась. Над чашкой с напитком курился легкий дымок. Амалия сидела, полузакрыв глаза. Она почти забыла о присутствии сына, когда тот опять заговорил:

– Скажи, мама, ты ведь с самого начала на них думала?

– Нет, конечно, – через силу ответила баронесса. – В одном я была уверена: Миша тут ни при чем.

– Потому что у него не хватило бы духу?

Амалия сердито посмотрела на сына.

– Перестань говорить о старшем брате в таком тоне! Ясно?

Но по упрямому лицу Александра она поняла, что любые слова бесполезны. В сущности, Саша всегда недолюбливал Михаила, который платил ему той же монетой.

«Если бы я умерла, все тут первым бы делом переругались», – мелькнуло в голове баронессы. И эта мысль была настолько ей неприятна, что она встала, забыв о кофе, и ушла в детскую к Ксении, которая всегда была для матери как солнечный лучик и не доставляла никаких хлопот.

Пока Амалия разбиралась со своими домочадцами, комиссар Папийон решал свои собственные задачи, главной из коих было добиться признания хотя бы от одного из обвиняемых. Их, согласно его указанию, развели по разным помещениям, и к каждому приставили охрану. Общее наблюдение за арестованными, пока он ездил брать Нелидова, осуществлял Бюсси, и по возвращении комиссар первым делом вызвал инспектора к себе.

Бюсси отлично знал, что с таким человеком, как его начальник, можно говорить откровенно, поэтому не стал колебаться с ответом.

– Насколько? – прищурился Папийон.

– Просто плохо, – усмехнулся молодой человек. – Пресса как с цепи сорвалась, наверняка им кто-то уже сболтнул, что вы раскрыли дело. Я посадил Сегена на телефон, но его буквально рвут на части. Звонки каждую минуту… Префект тоже звонил…

– С ним я поговорю сам. Но позже.

– Я так ему и сказал, патрон. Но это все мелочи, главная проблема – обвиняемые. Урусов юрист, так что сами понимаете, как тяжело будет вытянуть из него показания. Слуга адвоката, который до того говорил по-французски почти без акцента, с момента ареста начисто забыл язык и молчит, словно воды в рот набрал. Мадам Туманова устроила целое представление – закатывала истерики, падала в обморок, требовала врача… Я, конечно, пустил к ней нашего доктора, да только дамочка наотрез отказалась пить успокоительное. Еще она требовала встречи с Урусовым.

– А что служанка Тумановой? Как ее – Элен…

– Элен Ласер. Сидит, трясется и смотрит на всех безумными глазами. Я попытался наладить с ней контакт, а девушка начала рыдать.