1000 не одна ложь

Потом поползла по песку в сторону Аднана, проползая мимо меня, она с ненавистью и презрением плюнула в мою сторону и, когда добралась до его ног, обхватила их руками и принялась целовать его пальцы, сжимающие рукоять хлыста. Я смотрела на нее застывшим взглядом, и каждый ее поцелуй змеиным укусом впивался в мое сердце. В эту секунду мне самой хотелось схватить хлыст и ударить ее… и в то же время я испытывала боль и ярость. На него. На того, кто так жестоко раздирает сердца нам обеим. И понимая, что никогда не смогу стать такой, как они… может, поэтому он так презирает меня и не верит мне.

— Прости меня, о мой Господин, прости и накажи, сколько хочешь. Жизни без тебя нет. Ты вправе убить или помиловать.

Он рывком поднял ее с песка и, взяв на руки, понес в сторону своей хижины. А я, тяжело дыша и стоя на коленях, смотрела им вслед, чувствуя, как сердце сдавило в камень, и оно почти не бьется от понимания… что он там будет с ней делать. И я мысленно заорала. Мне даже уши заложило от этого вопля и от той боли, что пронизала все тело. Меня кто-то поднял с песка и повел обратно в сарай… А я снова и снова видела картинку, как его темные и сильные руки поднимают ее, как несет ее, залитую кровью и слезами, к себе, чтобы жалеть… чтобы залечивать то, что причинил.

Разве со мной было не так?

Я до утра так и не уснула. Смотрела в потолок, иногда морщась от боли и утыкаясь лицом в матрас, кусая губы и стараясь не представлять его и ее.

* * *За мной пришли спустя час после того, как рассвело. Я не успела опомниться от всего, что произошло, а уже должна была идти за одним из людей Кудрата. Я спотыкалась, пытаясь упираться, не понимая, что именно происходит. Пока не поняла сама, увидев отряд, готовый к отбытию в Каир. Вспомнила слова Аднана об отъезде.

Во главе отряда Асад и Аднан. Не один. В седле вместе с ибн Кадиром его новая жена в бирюзовой джалабее, расшитой золотом, с золотыми кольцами на изящных пальцах. Бросила на меня триумфальный взгляд и откинула голову на грудь Аднана, закрывая глаза, демонстрируя мне, насколько она счастлива.

Было ли мне больно? Наверное, это было ослепительнее боли и сильнее самого сильного удара в сердце.

ГЛАВА 13"

"Такая насмешка. Когда-то вот так он возил меня рядом с собой, и мне это было совершенно ненужно. Я хотела освободиться, сбежать или даже убить его, чтобы вернуться домой. А сейчас я с горечью в горле и на языке смотрю, как мое место заняла другая, и чувствую, как становлюсь в собственных глазах размером с песчинку, ее унесет ветром, и она канет в небытие среди миллиардов таких же точно пылинок времени.

Как легко и непринужденно он сжимает ее талию сильной ладонью. Точно так же сжимал и меня. Так же таскал в своем седле везде за собой. И наказывал… а потом жадно любил.