1000 не одна ложь

Скулы сводит от желания ласкать… пусть грубо… пусть вот так, но не бить, а ласкать. Она мечется, дрожит… словно пытаясь не дать себя целовать. Но ему плевать. И пусть этой твари не нравится. Аднану достаточно, что нравится ему.

Вдалбливаясь по самые яйца, удерживать за волосы и смотреть, как искажается от каждого толчка ее лицо, наслаждаясь тем, что причиняет ей страдания, и в то же время корчась от этого осознания… что не так всегда хотел. Что хотел совсем другого. Судорог ее хотел, всхлипов и слез удовольствия.

Когда-то хотел. А сейчас он наслаждается слезами боли и унижения, которые катятся из-под повязки. Да, дрянь, это не любовь и не слияние двух любящих тел. Это его похоть и его личное удовольствие. Его личный голод и его месть, о которой он грезил долгими жаркими, как пекло, ночами, пока она ублажала его друга.

А теперь будет удовлетворять Кудрата. Будет его тряпкой, подстилкой и дыркой. Когда захочет, тогда и отымеет. И пусть ей не нравится. Плевать.

Сжал горло пальцами, другой рукой стискивая груди, сминая малиновые соски и не сбавляя адского темпа толчков. И кусать собственные губы от вида ее боли, которая пронизывает и его тело… потому что все еще больно, когда эта дрянь плачет, все еще невыносимо больно.

И на это плевать… пусть. Он привык к боли. Он будет трахать ее все равно. Именно этого и хотел. Он не пришел доставлять ей удовольствие.

Надавил на ее бедра, прижимая колени к постели и вдалбливаясь еще сильнее, так глубоко, что ее тело дрожит и бьется под ним. Она словно пытается его сбросить… уже поняла, что никакая здесь не любовь, поняла, что он с ней делает.

А его уже слепит приближающимся дьявольским удовольствием и обдает жаром ее агонии, ее понимания, что нет больше Аднана. Да, сука. Его больше нееет.

И ослепленный диким противоречием ненависти и огненной страсти к ней он ревет, сотрясаемый самым острым оргазмом в своей жизни, изливаясь в нее мощными струями горечи и отчаяния вперемешку с дичайшим удовольствием.

Он не помнил, когда так кончал в последний раз… но он помнил с кем. Только с ней. С этой отравленной ложью дрянью."

"Содрогаясь в ней в последних спазмах наслаждения, содрал с лица повязку и посмотрел в залитые слезами темно-фиолетовые глаза.

— Ты больше не… мой Аднан… ты проклятый, — едва шевеля губами, — Кудрат.

Засмеялся ей в лицо, надсадно так, что закашлялся.

— Умница девочка, поняла, что от прежнего Аднана ничего не осталось. Ты его убила. Теперь только Кудрат. Ты проклянешь меня еще тысячи раз… — похлопал по щеке, — мне понравилось тебя трахать. Завтра получишь кусок пирога на завтрак и выйдешь на прогулку.

Закрыла глаза, стискивая челюсти.

— Добро пожаловать обратно в Долину смерти, Настя.

ГЛАВА 10

Он приходил каждую ночь. Или почти каждую.