Одна на всех или Брачные игры драконов

Но вместо того, чтобы броситься на меня, он прошёл к трельяжу и некоторое время перебирал на нём шкатулки. Я так и застыла, схватившись за ручку двери в ванную комнату.

— Что вы делаете? — спросила его, невольно щурясь. Очень уж это выглядело странно.

Сумрак бросил на меня острый взгляд холодных светлых глаз.

Обокрасть решил, что ли? Или ищет нож, чтобы выпотрошить меня прямо здесь? Воображение услужливо нарисовало жуткие картины, от которых возникли ощутимые рвотные позывы.

Через пару минут Сумрак захлопнул очередную шкатулку и приблизился ко мне на расстояние пары шагов. Я сжала ручку так, что пальцы побелели.

— Ахентас коиннау такенли эвас? — произнёс он строго, и лишь по интонации можно было догадаться, что это был вопрос.

— Простите, — пискнула я, вжимая голову в плечи.

Телохранитель раздражённо выдохнул, поджал губы и потянулся ко мне рукой. Перепугавшись окончательно, я захлопнула дверь и резко заперлась на ключ, который торчал в замочной скважине.

— Каэре! — Сумрак забарабанил в дверь. — Елиза Ветта! Каэре! Ахентас такенли стакаллик эванай! Каэре!

— Не открою, пока вы не покинете мою комнату! — крикнула я в щель и поспешила к выходу на балкон.

Дверь открывалась тяжело, но всё же поддалась. Балкончик был совсем маленький, полукруглый, с белыми каменными перилами на уровне пояса. Осторожно выглянув, я досадливо поморщилась: внизу была пропасть, в этом месте храм нависал над рекой, что тянулась через долину, а расстояние можно оценить высотой двадцатиэтажного дома.

Резкий скрежет заставил меня обернуться, а увиденное — схватиться одной рукой за стену, а второй — за грохочущее сердце. Замок на двери скручивался, скукоживался, превращаясь в подобие пластилина, пока не стал жидким металлом, и не втянулся сквозь образовавшуюся в двери дыру на противоположную сторону. А потом на пороге появился Сумрак с шаром подвижного жидкого металла над ладонью.

Я начала было нащупывать дверную ручку, не отдавая себе отчёта в том, что дальше бежать уже некуда, — но Сумрак опередил меня. Вскинув руку, он бросил странную массу прямо в мою сторону… но не попал. Жидкий металл несколькими лепёшками налип на щели между дверью и стеной, мгновенно застыл и накрепко замуровал меня в ванной.

И брови его были опущены в строгом, грозном жесте.

Я пыталась вжаться в стену. Не знала уже, куда бы провалиться, и, когда он протянул ко мне руку, зажмурилась, что было сил.

— Ахентас коиннау такенли эвас? — повторил он, взяв меня за мочку уха.

Глаза распахнулись сами собой. Поймав мой взгляд, он показал сначала на свои уши, а потом взял меня за обе мочки.

Кажется, он понял, что бежать я больше не собираюсь (да и как, если дверь теперь замурована?), потому что отпустил меня и вернулся к входу в ванную.