Одна минута и вся жизнь

Никто не знал Дану до конца. И даже родители понимали, насколько их дочь отличается от них самих и остальных людей, и старались беречь ее.

Любой стресс выводил Дану из состояния равновесия и разбивал тот хрупкий мир, который она вокруг себя создавала. Грубое слово, подлость или несправедливость больно ранили ее, хотя лицо Даны оставалось безмятежным. Она чувствовала себя несчастной — и ненавидела это чувство. И обидчик очень скоро понимал, что невозмутимый взгляд дымчатых глаз — штука обманчивая.

— Ты поедешь учиться в Питер. — Вячеслав Петрович уже все для себя решил. — Я сниму квартиру, у тебя будет все, что нужно, мы станем тебя навещать.

— А ребята смогут приезжать к тебе в гости. — Мать встревоженно смотрит на дочь. — Дана, ты же понимаешь, это Питер.

— Хорошо. — Дане хочется поехать, но друзья…

— Парням я нашел работу, впрочем, Виталию скоро в армию. Вадик вряд ли что-то еще осилит, а Виталий сможет потом выучиться, я помогу. Татьяна… Пока возьму ее к себе в контору, а там посмотрим.

— А ты будешь приезжать на каникулы и видеться с ними. — Мама, как всегда, пытается ее утешить.

— Хорошо. Я пойду расскажу им.

— Они сами зайдут, Виталик звонил.

Дана идет к себе. Это ее комната, здесь все устроено так, как она хотела. Вот низенькая удобная тахта, обитая коричневым флоком. Тяжелые занавески песочного цвета с крупными симпатичными букетами, желто-коричневый ковер на полу, золотистые обои, светлая мебельная «стенка». И красная бархатная шкатулка в виде сердечка. Ее как-то привез Цыба, и шкатулка прижилась в ее золотисто-коричневой уютной комнате, где всегда стоял запах духов и книг.

В кресле раньше спала Кошка. Иногда Дане казалось, что у них с Кошкой на двоих одна душа, часто они подолгу смотрели друг другу в глаза, и золотистые круглые луны Кошкиных глаз поселились на дне зрачков Даны. Или они там были всегда?

— А ты поступишь? — Таня смотрит на Дану немного испуганно. — Виданное ли дело — Питер! Там небось конкурс огромный!

— Должна. По крайней мере, очень хочется.

— Так когда тебе ехать? — Виталий тщательно скрывает боль, которая нарастает в груди.

— Через неделю. Папа снимет для меня квартиру, если поступлю — там и останусь. А вы будете ко мне приезжать?

— Будем, само собой. — Цыба еще не осознал происходящего. — Только чего тебе ехать, никак не пойму? У нас тоже есть институт… Раз уж пришла тебе охота сушить мозги.

— Ну, там больше перспектив. — Виталий не глядит на Дану. — Ничего, пробьемся.

— Само собой. — Дана смотрит на друзей. — Только я буду скучать.

Таня всхлипывает и утыкается в подушку. Плечи ее мелко вздрагивают. Она не хочет, чтобы Дана уезжала. Она хочет, чтобы все оставалось так, как есть.