Одна минута и вся жизнь

То, что связало их клятвой когда-то давно, никуда не делось и сейчас. Око за око.

Крат ждал сообщения от парней с Варны. Он представлял, как ненавистную высокомерную выскочку избивают, рвут на части… Его маленькие твердые кулачки сжались, он с шумом втянул в себя воздух — при одной мысли об этом у него начиналась эрекция. Крат шмыгнул в ванную и закрылся изнутри.

— Ты что там делаешь, гаденыш?

Это мать. Крат ненавидит ее сильнее, чем всех остальных. Он боится этого чувства, но ничего не может поделать. Все ненавидят его мать — толстую, неопрятную и злобную. Крат иногда представляет себе, что он с ней сделает когда-нибудь, когда вырастет.

— А заперся зачем? — Зинкин голос злорадно взвизгивает. — Знаю я, какие руки. Выходи, тварь такая, да слюни утри сперва. И в кого ты такой убогий уродился?

Крат выходит из ванной, не успев увернуться от крепкого подзатыльника.

— Иди, змееныш. Другие дети как дети, а тут…

Крат не слушает ее причитаний, он знает их наизусть. Ему нет дела до матери, придет время, он по-своему разберется с ней.

Его маленькие твердые кулачки сжимаются. Ну, где эти идиоты? Неужели карточный долг не вернут? Вернут, никуда не денутся.

Он останавливается. Перед ним стоит его давний недруг и соперник — Танкер.

— Слыхал я, что ты «заказал» Бешеную Кошку парням с Варны. Это правда?

— Да так, интересуюсь. — Крата всегда раздражала правильная речь Танкера и его отмытый вид. — А тут ты идешь. Дай, думаю, спрошу.

— А если и правда, тебе-то что?

— А то. Дурак ты, скажу тебе как своему. Кто же так дела делает?

— Ты скажи мне: кто умный такое поручает «шестеркам»? Если хочешь, чтоб дело было сделано, головой надо думать. Уже весь Третий знает, что ты затеял, сечешь?

— Ну и что? Меня там не было, скажу ментам: пошутил.

— Ну, да, ментам-то ты скажешь. А Цыбе и Витальке ты это тоже расскажешь?

— А че! Им какое дело?

— Раскинь тем, что у тебя вместо мозгов, Крат. Кто у них главный?

— У них эта… демократия.

— Хренократия. Тормоз ты, Крат. Они Кошку берегут, как хрустальную. Не станет ее — думаешь, Цыба к тебе побежит? Хотя, побежит, конечно. Чтоб голову тебе оторвать.

— Хрен на рыло! Я своим скажу…

— С Цыбой никто связываться не будет. С ним — это значит и с Виталькой. А за Виталькой — цыгане, ты это не вкурил?

— Так а че ж теперь?..

— А теперь молись, отморозок, чтобы Данку не прибили, потому что я — первый на очереди, чтобы тебе кочан отбить, очередь длинная наберется, помирать устанешь. Мне тут война с цыганами не нужна, понял?

— Так это… че делать-то?

— Придется тебе с ними помириться. Ну, чего морда вытянулась? Кошку не любишь? Знаю, что не любишь, но руки у тебя дотянуться до нее коротки.

— А у тебя, типа, некороткие.

— И у меня пока короткие. Да она мне не мешает.