Одна минута и вся жизнь

«Может, это кто-то из родственников близнецов? Какой-нибудь кузен из провинции? Данка, ты сама этому не веришь. Ну, малыш, и что мы сейчас будем делать?»

Между тем намерения гостя оказались вполне однозначны. Он вынул внушительный пистолет и выпустил несколько пуль туда, где вырисовывались очертания головы, — муляж на кровати выглядел не очень достоверно, однако убийце, скорее всего, и в голову не пришло проверить, что именно находится под одеялом. Похоже, он был абсолютно уверен в себе. Дана мысленно усмехнулась: даже таракан с оторванной башкой поинтересовался бы содержимым кровати, а этот тип просто истратил боезапас.

«Может быть, он не один. Может, они следили за квартирой и сейчас следят… Но как он добрался сюда и кто его прислал? Я должна это узнать. Видно, Танкер был не одинок в своем желании добыть мой скальп».

Парень засунул пистолет за пояс и направился к шкафу. Вот он достал ее чемодан и открыл замки. В его руках оказалась увесистая папка — та самая, что собрала приснопамятная Иванова. Киллер совсем было изготовился засунуть ее куда-то в недра своей одежды, но Дана приняла решение. Она должна знать, как ее нашли, потому что это может быть опасно для Симы и Родьки.

— Я бы на твоем месте этого не делала.

Парень вздрогнул и резко обернулся. Дана выстрелила, целясь в запястье — пистолет выпал из раненой руки бандита и самопроизвольно выпалил. Пуля зарылась в плинтус.

Лицо у него смуглое и довольно приятное — если бы не гримаса боли и злобы. Дана чувствует, как злость нарастает в ней. Эти ублюдки совсем зарвались в своих преступлениях. Они воруют, убивают и продаются направо и налево и хотят, чтобы им все сходило с рук. Они имеют наглость притворяться приличными людьми — и находятся простофили, которые верят им. Они все преступники. Их надо судить и убивать. В назидание другим и просто потому, что ничего ценного они не делают. От них в мире только зло. И они посылают убийцу к ней! Но ведь ее уже убили.

— Я не люблю, когда меня называют сукой. — Дана стреляет снова, пуля проходит в сантиметре от головы парня. — Я могу так развлекаться довольно долго. И не промахнусь. Хочешь, прострелю тебе колено? Сказать, что это больно — ничего не сказать. Я многое знаю о боли.

Парень смотрит на нее помертвевшими от ужаса глазами. Его бесконечно пугает этот тихий, без интонаций голос и стеклянный взгляд дымчатых глаз. В глазах стоящей перед ним женщины — пустота. Он понимает, что перед ним — его собственная смерть. Ему часто приходилось убивать, но он не думал о том, что когда-нибудь будет так бояться.

— Я хочу знать, как ты нашел меня. Не утруждай себя ложью, я не люблю, когда мне лгут.

— За тобой следили. Скоро неделя, как мы следим за твоими передвижениями, а ты и не заметила.