Ты у меня одна (СИ)

— Шаурин, я тебе клянусь, если я что-то не успею, не смогу, не подготовлюсь… — оборачиваясь, заявила она, когда почувствовала Ваньку у себя за спиной, — я тебе вынесу весь мозг! Ты в любом случае будешь во всем виноват!

— То есть сейчас у нас разминка, а потом ты начнешь действовать? — усмехнулся он и шагнул ближе. — Я в нетерпении. Жду и млею. Мурка, не переживай. Два дня будем есть, пить, учить твой доклад и заниматься сексом.

Алёна узнавала его жадный и нетерпеливый взгляд, но уперла руки в бока, силой воли сохраняя видимость сопротивления.

— И как же ты надеешься все это совместить?

— Прекрасно. Ты же знаешь, для лучшей результативности время от времени надо обязательно менять вид деятельности. Так что будем чередовать.

— Я выживу после этого?

— Должна. — Двинулся вперед, оттесняя ее к кровати. — У тебя стрессоустойчивая психика и познавательный склад ума. — Не прикасаясь к ней руками, легко поцеловал упрямо сжатые губы. — Раздевайся, начнем обсуждать актуальность проблемы твоего научного сообщения. Рассмотрим ее со всех ракурсов.

Когда поцеловал Алёну второй раз, она уже стала мягкая и податливая, как горячий воск…

На следующий день Алёна долго слонялась из угла в угол и никак не могла найти себе место для работы. Использовать шауринский кабинет она наотрез отказалась, отшутившись, что там, как в гримерке большого артиста, нет места двум гениальностям.

Все-таки привычная атмосфера много значит: у нее дома комната для работы маленькая, и кажется, что разум ограничен стенами, потому мысль работает четко и продуктивно. А у Шаурина все комнаты огромные, никак не сосредоточиться.

В конце концов решено было разместиться на кухне за барной стойкой, спиной к черным глянцевым шкафам. Обычно на этом месте сидел Ваня, но сегодня Лейба поняла, что если хотя бы иллюзорно не ограничит вокруг себя пространство, не прикроет тыл, то так и будет метаться из комнаты в комнату, тратя впустую драгоценное время. Спасибо Шаурину: не лез, не подтрунивал, так что Алёна смогла с головой погрузиться в работу и оторвалась только когда почувствовала себя зверски голодной.

— Ничего себе, как все серьезно. Прям запаковалась вся. — Ваня оттянул и без того широкую горловину тоненькой кофты и подцепил пальцем узкую бретельку белой майки.

— Конечно, — улыбнулась Алёна и повела плечом, оголив его еще больше, — не могу же я думать о важных вопросах полуголая.

— Это да, я вот тоже в свой кабинет в шортах с пальмами не захожу, чувствую себя неуверенно.

Алёна поперхнулась чаем.

— Прекрати уже издеваться.

— И в мыслях не было.