Ты у меня одна (СИ)

Не хотел слышать в ответ какую-нибудь очередную ересь или глупый смешок. Пусть лучше молчит.

Алёна попыталась глубоко вздохнуть, но какой-то камень внутри мешал расслабиться и впустить в себя воздух. Может быть, страх? Говорят, что страх живет в солнечном сплетении, там зарождается.

Так легко было сказать о любви вчера ночью. Так естественно и приятно. Но так трудно стало наутро и страшно. Как страшно любить такого, как Шаурин. С ним хорошо плавать на поверхности, — дружить, заниматься сексом, отдыхать и проводить время, — но нырять на глубину, — любить такого, как Шаурин, страшно.

Не собиралась она влюбляться, когда начала с ним встречаться. Не думала, что все зайдет так далеко, и невесть откуда возьмется между ними эта близость. Что возникнет острая потребность друг в друге. Нужда. Уже не только в физическом контакте, но и в словах. Не предполагала Алёна, что за такое короткое время все зайдет так непозволительно далеко, туда, где близость рождает не только наслаждение, но и тревожность, опасность. Страх. Боль.

Ваня обнял ее, обхватил руками всю и прижался щекой к щеке.

— У тебя сердце так бьется… Стучит как бешеное.

— Волнуюсь. Ты меня волнуешь, — слабо улыбнулась.

— Тогда хорошо… наверное.

— Как оптимистично и жизнеутверждающе, — слегка съязвил он.

— Я вообще оптимистка, ты заметил?

— Нет, ты пессимистка, каких свет не видывал.

Ее напряжение и страх выводили его из равновесия. Ничего подобного раньше не замечал, а сейчас кожей чувствовал. Руками, губами. В груди что-то неприятно осело. На уровне интуиции возникло тонкое ощущение, что обманули его, что та картинка, которую рисовали, – фальшивая. Что все не так уж и хорошо, как кажется. Во всем чувствовалось острое противоречие. В ее поведении, в этих быстрых переходах от веселости к меланхолии, от разговорчивости к молчаливости, от уверенности в себе до застенчивой скрытности. Во всем неровность. С легкостью Алёна относилась ко всему сложному и трагическому, но со страхом беззащитного ребенка вздыхала, произнося всего три слова. И то без конкретики. Не сказала же «люблю», всего лишь – «я тебя тоже».

Всего лишь несколько слов понадобилось, чтобы их отношения изменились. Как прежде уже не будет. Как прежде не удастся прикрыть чувства легковесной иронией.

— Скажи, что ты мне не врешь, — неожиданно потребовал он и сильнее сжал ее.

От удивления Алёна даже отклонилась, чтобы взглянуть ему в глаза.

— Это хорошо. Не люблю, когда врут. Не терплю лицемерия.

Алёна четко ощущала, что Шаурин отслеживает каждую ее эмоцию, всякое едва уловимое движение. Казалось, оттого как она себя поведет, зависит что-то важное.

Вчерашние свои слова повторить не могла, зато могла ответно коснутся его рук, стиснув крепкие предплечья,

— Не вру я.