Ты у меня одна (СИ)

Последний раз принес книгу Ошо, посоветовал обязательно прочитать и добавил, что горе от ума. Книгу Алёна еще не открывала, не хватало на нее времени, и так по работе приходилось уйму литературы перелопачивать. Наверное, и этот подарочек будет тоже из разряда – «чтобы подумать». Ну что ж, придется немного подождать и усмирить свое не в меру разыгравшееся любопытство. А лучше бы знать заранее, что Ваня там приготовил: Алёна не любила сюрпризы. Но выспрашивать у Шаурина бесполезно, все равно не скажет. Остается надеяться на его благоразумие, на то, что не вздумает он как-то по-особенному поражать ее воображение.

Алёнка бросила телефон на диван и побежала в душ. Может быть, сегодня, раз Шаурин еще на работе, удастся собраться вовремя, чтобы ему не пришлось ее ждать. Ждал он всегда смирно, очень редко высказывая свое недовольство. Насколько невыносим Иван бывал по утрам, настолько же терпеливо он мог ждать, пока она соберется к вечернему выходу. А однажды он попросил ее конспекты. Алёна нашла ему какую-то тетрадь, и он долго изучал написанное – то ли почерк, то ли содержание. Дай волю, и Шаурин бы эти лекции на графологическую экспертизу оттащил.

Иван выбрался из салона, хлопнул дверцей и остановился у машины, не спеша подниматься к Алёне: минуту назад она позвонила и предупредила, что выскочила в магазин.

К вечеру на город лег неожиданный зной. Безоблачное небо затянула какая-то мгла. Снова к дождю. Июль в этом году выдался дождливый. Плаксивый, как капризная девица. От жары ли, от усталости после тяжелого рабочего дня, но мысли текли вяло. Шаурин вздохнул и осмотрелся: двор шумел криками и визгами, разноцветная детвора рассыпалась по детской площадке.

За какую-то минуту над головой вдруг сгустился мрак, небеса потемнели, словно их занавесили серым полотнищем. Где-то вдалеке прогрохотало, и небо каплями швырнуло на землю воду. Потянуло прохладой. Воздух стал влажный и тяжелый от водной пыли. Надо бы сесть в машину, но уже заметил Алёну. Она вывернула из-за угла, с той стороны, откуда Иван и ожидал ее увидеть; шла быстро и тащила за руку мальчишку. Шаурина она не заметила, смотрела то на ребенка, что-то увлеченно ей рассказывающего, то на его мать, которая поджидала их у дома на кованно-деревянной скамье. Ничего необычного не произошло. Мальчишку, соседского пацаненка, Шаурин уже видел не раз. Да и Алёна выглядела обычно: в светлых шортах и серой футболке. Но какое-то непрошенное щемящее чувство тяжело стукнулось в груди и на момент оглушило; кровь как-то тягуче-сиропно растеклась по венам. Надо бы позвать Алёну, а не мог, как онемел. Все смотрел на нее и не мог ни заговорить, ни с места сдвинуться. Она подвела мальчика к матери, что-то вытащила из пакета и вложила ему в руку. Наверное, конфету.