Ты у меня одна (СИ)

И от тесных объятий, и от ощущения его обжигающих ладоней на голом теле, приносивших сумасшедшее наслаждение. Он влажно целовал ее шею, она лишь крепче прижималась к нему в болезненной тяге, измученная сексуальным возбуждением. Чем сильнее и нетерпеливее она стонала, тем более жадно целовал он ее, почти кусал. Гладил неровно вздымающуюся грудь, наслаждаясь ее женственностью, округлостью, ласкал набухшие соски. Алёна прогнулась, чуть наклонилась вперед, чтобы его твердая плоть наконец вошла в ее болезненно напряженное, доведенное до исступления тело. А потом от ощущения наполненности сладко задохнулась и на мгновение замерла. Ваня крепко сжал ее талию руками, и сам желая освобождения, желая излиться в ее упругое стройное тело. Помог ей двигаться. Сначала медленно, потом быстрее. От этих движений обоих залила жаркая и поглощающая волна удовольствия. Больше в их действиях не осталось ничего разумного. Только бешеное, ненасытное желание опустошиться. Они словно растворились друг в друге, сталкиваясь и расходясь в яростном ритме, в непостижимой сладкой муке. Тяжело дышали и двигались. Быстрее, глубже, сильнее. В бессвязном шепоте. В темноте. Двигались в яростном удовольствии, пока влажные и усталые не разбились в судорогах оргазма, сладкого и опустошающего.

Смятые простыни, разбросанные подушки, упавшее на пол одеяло. Тихое, беззащитное дыхание. Доверчивое сплетение тел. Нежелание шевелиться, несмотря на то что рука затекла под ее головой. Нежелание шевелиться, сохраняя бесценный миг блаженного телесного упоения. Короткий миг, пока день не закрутил в суете обыденных дел.

Они так и заснули поперек кровати. Обессиленные вышли из душа, рухнули на постель, долго целовались и заснули. Но вот на ее губах тенью промелькнула слабая улыбка, и Алёна, глубоко вздохнув, пошевелилась. Иван тут же освободил свою руку.

У Шаурина спальня и правда волшебная: спишь и проснуться не можешь. Не жарко, не душно. В меру прохладно, даже мурашки зябко бегут по позвоночнику. Хотя нет, мурашки прихватили кожу не от приятной прохлады, а от мягкого укуса за ягодицу.

Нехотя Алёна прошептала:

— Это так ты меня будишь?

— Да, так я тебя буду. Именно так и не только. По-разному.

Довольно бесцеремонно он перевернул ее на спину и, сев на колени, подтянул к себе.

— Шаурин, мне с утра даже жить не хочется, не то что сексом заниматься, — сказала она, но на Ваню эти хмурые слова не произвели впечатления.

— Можешь умирать дальше, мне твое живое участие не требуется. Просто побудь в комнате.

— Даже не в кровати?

— Можешь и не в кровати, — усмехнулся. Очень неубедительно Алёна сопротивлялась, ибо ее разомлевшее после сна тело реагировало на каждое легкое касание чутких пальцев.