Ты у меня одна (СИ)

Не бойся, Царевич, я не собираюсь плакаться тебе о своем несчастном детстве, — тут же улыбнулась беззаботной улыбкой, словно отрекаясь от своих слов и отмахиваясь от Ванькиного участия. — Тебе оно не надо. Мне тоже. Да и не сможешь ты понять, что значит жить с ощущением, что ты никому в жизни не нужен. Не вижу никакого смысла говорить об этом. Все давно перегорело. Чувства, они, знаешь, притупляются под влиянием длительно действующих раздражителей. Поверь, моим чувствам было отчего притупиться. У меня не то что притупилось, все давно отмерло. Когда после окончания школы я стала жить отдельно, меня как будто на волю выпустили – закончился мой строгач.

— На волю выпустили, а смеяться, плакать и говорить открыто так и не научили.

— Зато видишь, как тебе со мной весело. Может, ты всю жизнь искал такую, как я.

— Никого я не искал. Брал, что под руку попадалось. Я не в том ритме живу, чтобы что-то искать.

— Ах, ты! — как будто возмущенно ахнула Алёна.

— А ты так удачно мне попалась. Не в тот вечер так в другой, но все равно попалась бы. Ты хочешь детей?

Обычно Ваня плавно подводил к интересующей его теме, а тут спросил в лоб, сразу выбив из колеи.

— А почему ты спрашиваешь?

— Ну, вообще, логично, что я задаю тебе какие-то вопросы, чем-то интересуюсь, — чуть нажал Шаурин.

— Я же сама еще не наигралась, куда мне детей…

Вот она – та самая лучезарная улыбка. Но сегодня уже не прикрывающая наготу души.

Попытка Алёны привычным способом уйти от ответа не вызвала у Ивана раздражения. Под давлением его взгляда Алёна неохотно заговорила:

— Если я скажу, что хочу, — совру. Не хочу — тоже совру.

— Это вопрос времени?

— Это вопрос… бесконечного времени. Не могу представить, что кто-то назовет меня мамой. Это за пределами моей реальности.

— Ты же работаешь с детьми. Ты знаешь о детях все.

— Лучше бы я не знала о детях все, — мрачно возразила Лейба. — Я работаю с детьми, да. Ра-бо-та-ю. Я должна пронаблюдать ребенка, выявить отклонение, написать заключение и рекомендации: пройти с ним адаптационные мероприятия либо направить на психотерапевтическое и медикаментозное лечение. Мне не нужно любить моего подопечного, чтобы поставить ему диагноз. Понимаешь? Я столько всего видела, ребенок для меня не уси-пуси-пеленки-распашонки. Я никогда не произносила слово «мама» и не знаю, что такое «мама». Может и произносила, но не помню. Для меня «мать» - это женщина, висящая в петле. Я видела, как она повесилась. Вот это я помню.

Поздно жалеть и раздумывать, правильно ли она сделала, что сказала все это Ване. Он смотрел на нее потяжелевшим взглядом, но Алёна, наверное, к счастью, не могла различить, какие именно чувства плескались в его серо-зеленых глазах. Не хотела увидеть в них жалость. Жалеют убогих, ущербных. Она себя таковой не считала.