Одна любовь. Двойная месть

Он точно больной или обдолбанный, эти широкие зрачки, смена настроения, нездоровый блеск и движения то резкие, то медленные.

— Яйца, говоришь? Ни одна шлюха не будет мне угрожать. Ты поняла меня?

Она тогда закивала головой, губа пульсировала, но Полина даже не поморщилась, не показала своего страха и боли.

— А они как тебя трахали, вдвоем сразу, или по очереди?

Странный вопрос, хотя все вокруг происходящее было до ужаса странным.

Полина тогда поджала губы, но не опустила глаз, ей хотелось сказать, что это не его собачье дело, но за этим ответом могут точно последовать действия, еще более печальные, чем пощечина. Ей могут просто перерезать горло вот этим ножом, а потом этот ублюдок перешагнет через ее тело и уйдет.

— Извращенцы ебаные, я только шлюх по очереди трахаю, а они одну бабу. А она им еще родила. Чей ублюдок?

Полина поджала губы, прижала Сашу к себе сильнее, но отвечать на этот вопрос не стала. Потому что этот человек никто, он даже не человек для нее, а животное, мерзкое, гадкое животное. Все они здесь как звери. Хотя нет, звери так не поступают.

— Все хорошо, милый, давай покушаем, а потом снова будем спать, все хорошо, мой сладкий. Все будет хорошо.

Полина не хотела больше вспоминать тот эпизод в холле, ее потом просто отвели наверх, в эту комнату, спасибо, что не в подвал, и не пристегнули наручниками. Здесь была одна кровать с покрывалом, и маленькая ванная комната, где она, присев на край ванны, боясь отпускать ребенка из рук, умылась одной рукой, стирая кровь с лица, долго держа под ледяной водой губу, попила воды.

Посмотрела в зеркало, синяка пока нет, но губа припухла, слегка кровоточит. Не стала включать свет, выглянула в окно, практически ничего не было видно, лишь часть двора и фонарь над забором. Но был слышен лай собак и изредка голоса. Почти как у них в доме, только там она хоть и ругалась на то, что слишком много охраны, но Полина чувствовала себя защищенной, а здесь так страшно, что тошнит.

— Давай, маленький, посмотрим, что тут у тебя.

Полина уложила малыша на кровать, все-таки пришлось включить свет, где-то за стеной были слышны громкие голоса, стоны. Сашенька закапризничал, но Полина все ровно улыбнулась, он такой милый, такой замечательный. Распахнула одеяло, поправила шапочку, проверила подгузник, все было пока терпимо.

— Давай, мой милый, покушаем, а потом будем надеяться, что твои папаши приедут за нами, а если не приедут, то мы сами приедем, и им мало не покажется. Так ведь? Мы их сильно отругаем, очень сильно.

Полина почувствовала рукой что-то небольшое и мягкое, взяла в руки, это был маленький плюшевый зайчик в голубых штанишках на подтяжках. Он лежал вместе с Сашей в одеяле.

— Зайка. Откуда у тебя он здесь взялся?

Полина покрутила его в руках, снова улыбнулась.