Одна из тысячи звезд

Повторные звонки результата не принесли, а я от расстройства закинула бесполезный аппарат обратно в клатч, а сумку в дальний угол комнаты. Сама уселась на пуфик, понимая, что моя вчерашняя истерика подвела черту под наши с Арчинским непродолжительными отношениями. Тут меня накрыла вторая волна глубокого сожаления.

Дверь ванной с щелчком отворилась, и показалась голова Лиски.

— Вроде бы, я закрылась!? — вяло возмутилась я.

— Я взяла запасные ключи. Ну, ты тут полчаса сидишь в полной тишине. Я стала волноваться.

Она присела передо мной на корточки, взяв мои холодные ладони в свои. От контакта с ее кожей подбежал знакомый неприятный холодок, но, разозлившись на саму себя, я не стала обращать на это внимание и крепко обняла девушку.

— Лиска, я такая идиотка! Вот полная! — проплакала ей на ухо шёпотом.

— Ну, с чего ты взяла? — возмутилась девушка, погладив успокаивающе меня по спине.

Я пересказала вчерашний разговор с Даниилом, прерываясь на чистку горла и вытирание рыдающего носа. Алиска в ответ посочувствовала, а потом велела прекратить реветь.

— Никуда твой Арчинский от тебя не денется, ты только в следующий раз сначала думай, какую пургу собираешься нести.

— Ну, он телефон отключил, как я теперь ему все объясню?! — запротестовала я, продолжая наматывать сопли на кулак.

Подруга, снова посмотрев на меня рыдающую, только головой покачала. Да, я сама от себя в шоке была: так реветь, не просыхая, даже в детстве не могла.

— Арчинский уже за границей, поэтому его телефон и отключен, а во-вторых, ему сейчас некогда с тобой сопли разводить, он к бою готовится. Зачем ему твои нюни в трубке? Соберись уже, Селька!

— Так он будет участвовать в боях? — взревела я в полный голос, уже представив еле дышащего мужчину всего в крови.

— Господи! Да что ты воешь, как бабка на похоронах! — заругалась подруга, поднимая с пуфика мое несчастное тело. — Все, успокойся, и пошли кушать!

— А я не могу успокоиться! — возмутилась я тоже, но безвольно шла следом."

"— Так, подруга моя сердечная и крайне слезливая! Никогда бы не подумала, что увижу тебя в таком состоянии! Истерики — это, скорее, по моей части.

— Ага, по твоей! — подтвердила я, на что получила прищуренный взгляд голубых глаз.

— Иди в спальню, искренняя моя! А то сейчас мужиков наших перепугаешь своими завываниями. А я сейчас чего-нибудь перекусить возьму и к тебе.

Я смиренно поплелась в комнату, чувствуя себя лимоном после тёрки, ни одного целого кусочка.

Вскоре пришла Лиска с булочкой и соком, впихнув в меня все это, заставила лечь спать. Засыпая, поняла, что в сок мне чего-то добавили, но возмущаться не хотелось, а ее поглаживание по волосам еще больше успокаивало.