Одна из тысячи звезд

Злорадно улыбнувшись, легонько махнула головой, и я заметила, как из темной ниши отделилась большая тень, которая через секунду меня схватила, закрыв рот рукой. Разглядеть из-за плохого освещения и тумана перед глазами не смогла, но парфюм нападавшего точно был знаком. От чувства предательства в голове зазвонили колокольчики страха. Попыталась сопротивляться, но координация была нарушена из-за выпитой химии, да и силы явно были неравны. Почувствовав, что меня закидывают на плечо, вцепилась в свою сумочку, чтоб не потерять средство защиты.

Краем глаза заметила, что Даниил, скорее всего услышавший шум нашей с мужчиной возни, собрался обернуться, но эта дамочка молниеносно впилась в его губы своими алыми пухлыми губами, обхватив его голову своими клешнями.

От этой картины в животе больно скрутило, что я закрыла глаза. Ведь, вроде, понимаю, что это спектакль для одного зрителя, меня, но все равно жутко мерзко и больно.

Мозг с закрытыми глазами сосредоточился на других воспринимающих анализаторах, включая обоняние, когда в нос ударил запах парфюма подлого предателя. Да, это оказался один из парней Артёма, и спустя ещё пару мгновений, пока он тащил мое фактически безвольное тело, я вспомнила. Костик, Константин! Тот самый, которого я знала несколько лет, которого не раз лечила.

— Кость, зачем ты так? — непроизвольно вырвалось у меня.

От звука своего имени его передёрнуло, а потом он недобро рассмеялся.

— Что, Селичка, узнала?! Вот, наверное, правду говорят, что ты ведьма? — спросил мужчина, решив, что теперь нет смысла молчать. — Я столько лет хотел тебя, узнавал тебя и твои привычки, а тут появляется богатый, красивый плейбой и пиздец! Ты сразу легла под него, и ножки раздвинула. Сучка ты! Спрашиваешь, за что??? Скоро узнаешь! — Костя снова рассмеялся, у меня аж мурашки по спине проскакали.

Хотя мурашки — это меньшая проблема по сравнению с тем, что от его рук, хватающих меня за ноги и пятую точку, все тело превратилось в один кусок льда, а от осознания, что это только начало, становилось только хуже.

Мы остановились перед большими дубовыми дверьми, после короткого стука меня затащили в комнату. Быстро вернули в вертикальное положение, отчего остатки содержимого желудка попросились наружу, а так как ослабевшие ноги и шпильки при головокружении друг другу противопоказаны, то уцепилась за мужское плечо. Костик только ухмыльнулся.

— Селина, я же просил быть благоразумной, но твоё упрямство порой поражает, — голос отца ударил по натянутым нервам.

Собравшись, я оторвала взгляд от качающегося пола, пытаясь сфокусировать зрение на родителе и оценить обстановку в целом.