Одна из тысячи звезд

И мне тоже стало не до слов, даже не смущал факт наших переплетенных и обнаженных тел на дубовом столе, меня волновал только этот мужчина, горячие ладони которого будили в моем теле огненные всплески желания сгореть в нем и с ним дотла.

Глава 18

Даниил

С детства ненавидел просыпаться по утрам: в голове сонливая тяжесть, а от всего, кроме кровати и подушки с одеялом, веяло холодом, появлялось стойкое желание не открывать глаз. Теперь же все поменялось, так как, если мое любимое и живое одеяло подскакивало на мне с диким воплем, что оно проспало, обвиняя в этом меня, сексуального извращенца, мне приходится следовать за ним. Без нее в кровати было холодно, так что утренняя борьба со сном была прекращена.

На мои уговоры не спешить и спокойно позавтракать ответили недовольным фырчаньем и посылом кушать в одиночестве, а она и так толстая. Господи, я никогда не пойму женщин, но, помня какой сегодня день, я просто молчал.

Я точно знал, что в душе у Крохи бушует ураган, и сегодня это явление природы готово поглотить ее целиком, не оставив ни кусочка от души и сердца. Так что ее негодование и недовольство жизнью, как способ борьбы с тоской и болью о брате, я принимал, но очень надеялся, что таких дней будет немного!

— Все, я сейчас заскочу на работу на пару часиков, а потом на кладбище, так что если хочешь пообедать вместе, то давай попозже, — бодро отрапортовала Селина, проверяя содержимое своей сумочки.

Ну, меня, как обычно, с собой не приглашают, хотя меня это никогда не останавливало. Подошел к ней, перехватив руки вместе с сумочкой, подождал, пока на меня поднимут глаза.

— Так, Кроха, говорю один раз — завершаем очередной концерт феминизма, на кладбище мы едем вместе, так что через пару часов заеду за тобой в твою больничку, и… возражения не принимаются даже в письменной форме в любой день недели, — добавил я, заметив открывающийся ротик, желающий все опротестовать и подать апелляцию. Добавил контрольный поцелуй в губы и развернул в сторону выхода.

Пока девушка переваривала мой диктаторский указ, обуваясь, я вернулся на кухню и забрал приготовленные Зоей Васильевной кофе в термокружке и пару бутербродов для моей “худеющей” невесты."

"В машине под моим строгим взглядом завтрак был съеден, и я даже получил в знак благодарности поцелуй, так что моя жизнь явно налаживалась.

Хотя спустя пару часов, уже стоя на кладбище напротив могилки брата Селины и наблюдая, как девушка методично, будто находясь в трансе, вставляет по одному цветку в вазу, мое «налаживалось» громко пошатнулось. До меня доносился ее еле различимый шепот, она что-то рассказывала брату, но я не вникал в смысл слов, понимая, что это не для моих ушей.