Одна из тысячи звезд

Савельев хмыкнул, неверующе покачал головой, но руку отпустил.

— Почему, ты не хочешь, чтоб в этом дерьме разобрался Арчинский?

— Потому Ром, что Арчинский ваш не фея, чтоб решать все проблемы взмахом волшебной палочки. Ему явно нужна помощь, но от моей естественно отказались, даже не спросив меня, а еще это «дерьмо» и меня касается прямым образом, так что сидеть и ждать до второго пришествия я не буду.

По мужскому лицу видела несогласие с моим решением, но в ответ промолчали."

"— Ром, ну, правда! Я не знаю планов Даниила, может, их там вообще нет.

— Ой, не глупи! Арчинский, конечно, тот еще фрукт, но точно не дурак и не тряпка, прячущаяся за спину женщины, — прям-таки фыркнул в ответ этот глава корпорации.

— Так, этот спор о вашем мужском тоталитаризме без конца, а мне уже пора. Спасибо тебе за понимание.

— Прекрати, я навеки твой должник, ты же знаешь! Моя жена — это мой святой Грааль, а без тебя я б еще долго ходил вокруг этой реликвии, — с улыбкой на все тридцать два запротестовал Савельев.

Да, любое упоминание о его дражайшей супруге вызывало в нем эту улыбку немного умалишенного. Я именно так и поняла, что он влюблён в нее до беспамятства, когда он пришел просить помощи в покорении этого «эвереста».

— Насчет времени и успокоения Маркелова с моей семейкой, то я постараюсь их тебе обеспечить. И прошу, не надо после моего ухода звонить Арчинскому с докладом.

— Звонить я ему не собираюсь, мне еще жить хочется, а вот насчет времени и успокоения, боюсь, уже не получится.

Я непонимающе уставилась на него, приподнимая бровь в знак вопроса.

— У Арчинского твоего план все-таки есть, и он уже начал его реализовывать. — сказал мужчина, протягивая мне газету и журнал.

Осторожно взяла опусы журналистов, которые обычно сама никогда не читаю, и на пять секунд потеряла дар речи.

— Да вашу ж … — прошептала я, разглядывая обложку журнала и первую страницу газеты.

— Эх, ты, значит, не в курсе! Давай только гонца не будем убивать.

Я отрицательно покачала головой, решив, что зачем убивать гонца, когда можно автора сие гениальной мысли прикончить и прикопать.

Я продолжала рассматривать наши с Арчинским лица на розовом фоне с голубями и цветочками и огромную надпись: «Арчинский Даниил женится», а ниже чуть поменьше: «Он сделал предложение руки и сердца, и она сказала: «ДА»».

— Внутри еще статьи есть, — добавил мужчина. — Ты только сразу его не убивай, только немного покалечь. Вдруг потом решишь все же оставить его себе, а он уже, скорее, мертв, чем жив.

— Я подумаю. — прошелестела я, все еще пребывая в шоке от такой вопиющей наглости. — А что в этих статьях?

Роман вдохнул, но ответил.

— Рассказ из первых уст о вашем знакомстве, неземной любви и счастье, что ты согласилась стать его и в жизни, и до самой смерти.