Одна из тысячи звезд

Даниил был таким послушным, что хотела заставить его попрыгать зайчиком, потом похлопать себя по животу и погладить по голове, но удержалась. Если этот «зайчик» впадет в бешенство, то сделает из меня “морковку”. Пока издевалась во время осмотра, точно убедилась, что надо что-то делать с уровнем бешенства гормонов, так как пульс скачет и дыхание неровное. Такими темпами сама начну лечиться. Приняв окончательное решение, немного успокоилась и стала писать обследование для Медвежонка.

Даниил

Никогда в своей жизни не думал, что какая-то пигалица сможет вызвать у меня приступ зубной боли и влечения одновременно. Как только ее потрясающие глаза встретились с моими, что-то внутри меня дрогнуло и сломалось. Я точно понял, что покоя мне не будет, и не ошибся. Запах и тепло ее маленького тела возбуждали так, что пока мы стояли у окна, я упорно боролся с желанием усадить эту засранку на окно и, раздвинув ее бедра, узнать, как сильно она меня хочет. А она точно меня хочет, но хрен, когда это признает.

За время осмотра мысль о том, что девушку надо связать и трахнуть, возникала все чаще. Но моя голова еще пока соображала. Такая, как Селя, точно отомстит. Кроха явно фантазией не обделена, а мне остаться без яиц не хотелось, от слова совсем.

На расстоянии от нее я вдруг вспомнил основную цель своего визита. Уселся на кушетке поудобнее.

— Селина, я хотел бы кое-что с тобой обсудить, — начал я издалека. Артем мне обещал, что скажет ей сам, но чувствую нутром, что девушка не в курсе событий.

— Мне нечего с тобой обсуждать, рекомендации сейчас напишу, а дальше свободен! И желательно больше не встречаться.

Ну, вот начинается! Она меня снова посылает, хоть и вежливо, но судя по тону ее голоса — хочет послать глубоко и надолго.

— Селина, не надо забываться, с кем разговариваешь! — напомнил я. Девушка резко вскинула голову, перестав писать.

— А с кем я разговариваю? С дебилом, который, не успев очухаться от ран, сразу предлагает меня тр… отблагодарить особым способом?

— Ну, Крошка, не сердись! Мое предложение все еще в силе! Хоть сейчас, я вполне теперь боеспособен, — предложил ей, наблюдая, как от моих слов она заводится за одну секунду. В гневе она еще сексуальнее: розовые щечки, припухлые губки плотно сжаты и глаза просто пронизывают своим серебром. Мать вашу, я прям поэтом становлюсь.

Селина осторожно встала из-за стола, медленно подошла ко мне. Я понял, еще одно слово, произнесенное из моих уст, и она взорвется, но упорно сидел на краю кушетки и гнул свою линию.

— Ну, Кроха, давай! Не ломайся, ты не пожалеешь! Ты меня вполне заводишь. Хочешь почувствовать? — приподняв бровь, спросил я. В паху и правда было довольно напряжено.

— Ах ты, козлина озабоченная! — прошипела она мне прямо в лицо.