Муж и жена - одна сатана

Оден глянул на меня вопросительно, но я лишь хмыкнула, сообщив, что он сам все поймет, когда мы окажемся в резиденции мадам Хольтерот.

— Я буду грубоват, так что если ты потом захочешь меня побить, то я буду исключительно «за», — вдруг сказал Оден.

Мы уже не раз обсуждали, как будем себя вести прямо на балу. И я уговорила Одена, чтобы он позволял себе достаточно некрасивые вещи: осадить меня, перебить, за руку утащить с бала. Высшая аристократия — это не сборище дураков. Может, в каких моментах их и можно посчитать недалекими, но уж точно не в интригах, умении лгать в лицо и распознавать чужую ложь. Нам с Оденом придется быть весьма убедительными, чтобы все прошло согласно плану. Чтобы наш враг действительно поверил, что я могу стать козырем в борьбе против моего мужа.

— Знаешь, Оден, я всегда подозревала, что ты немного мазохист. Спасибо, что позволил убедиться в этом.

— Для тебя, моя милая женушка, я буду кем угодно — хоть мазохистом, хоть садистом. Что желаешь?

— Булочек с чаем. Курьером побудешь?

Мы подъехали к вычурному и полностью безвкусному особняку госпожи Хольтерот. Нет, у госпожи был превосходный вкус и стиль (если вспомнить ее молодость, когда нынешний король еще не был у власти, а гулял на четвереньках под стол на военных переговорах). Но и желание угодить вышестоящим (а именно — церкви и нашему королю с потрясающе омерзительным вкусом) у нее тоже было на превосходном уровне. Поэтому она превратила резиденцию во что-то среднее между королевским дворцом и церковью. Смотрелось просто ужасно. Если у короля все было плохо, то в этом особняке казалось, что с интерьером работал настоящий безумец. Ладно белый мрамор, ладно позолота, ладно лепнина. На люстры в виде крестов во славу церкви пугали многократно больше.

— Ну что, милая, готова к представлению?

Готова ли я позориться? О да, разумеется! Это ужасное желтое платье придавало мне вид трупа. Я когда впервые себя в нем увидела, то боялась, что Одену припишут мое убийство с последующим оживлением, потому как выглядела я немногим лучше (или хуже?) поднятого мертвеца. Причем, если судить по тому, как сбледнул Оден при моем первом появлении в этом облачении, то не первой свежести.

А еще платье было свободным, полностью скрывая мою фигуру. Если бы не дорогая тяжелая ткань с вышитыми вручную узорами, то можно было бы решить, что я надела мешок. Единственное, что порадовало, так это слова Одена о том, что он лично упокоит любого, кто осмелится шутить на тему моей ненастоящей беременности.

— Чтоб тебя все волосы адское пламя подпалило! — рявкнула я и вылетела с кареты.

Я как представила, в каком виде должна показаться на глаза нашей (не)почтенной аристократии, так захотелось сжечь весь особняк мадам Хольтерот к геенне огненной.