Муж и жена - одна сатана

— То, что они безвольные глупцы, это еще не повод их убивать вот так, Оден! Дать надежду, а потом забрать ее! Это жестоко!

— То, что они идиоты, конечно, не повод. Но они идиоты, которые ранили тебя. Игнис, неужели ты думаешь, что я это мог вот так оставить? Проявить милосердие к тем, кто сделал тебе больно?Игнис, я никогда не был жесток сверх меры и не хочу менять это впредь. Но и становиться ничтожеством и мразью тоже не хочу.

— О чем ты?! — о чем Оден говорит, причем здесь это — я не понимала.

Оден подошел ко мне, наклонился и ласково провел рукой по щеке.

— А как бы ты назвала мужчину, который оставил бы безнаказанными тех, кто сделал больно его драгоценной женщине? Разве не мразью?

Слова Одена ввели меня в состояние глубочайшего шока, иначе объяснить свое молчание и покорность я никак не смогла. Как, собственно, и дикое смущение, и безумно колотящееся сердце. И что мне теперь делать? Можно ли слова «драгоценная женщина» рассматривать как признание в любви? Будь на месте Одена абсолютно любой другой мужчина, то такое заявление я бы ни за что не посчитала проявлением чувств. Скорее, проявлением собственническим инстинктов и жадности.

Но Оден никогда бы не сказал, что-то такое только из желания показать, что я ему принадлежу, или для того, чтобы показать свою значимость и главенство. Не тот тип мужчины, точно не тот. Мысли прыгали как зайцы — тонкие и толстые, белые и серые, но очень-очень быстрые. Тогда что это было? Признание в любви или признание в дружбе? Симпатии? И что, если это признание в любви? Мне надо признаться в ответ? Я, конечно, Одена пока не люблю, но и лишаться общения с ним не желаю.

Я пока думала, так голова разболелась. Да еще и усталость примешалась. Конечно, Оден снял боль, за что ему большое спасибо, но мое состояние оставляло желать лучшего. Хотя и сам Оден навряд ли был полностью здоров: ему сильно досталось из-за того, что рядом были кости родителя.

Оден смотрел на меня очень внимательно, не пряча чуть горькую, чуть злую и чуть нежную ухмылку. Наверное, надо было как-то отреагировать на его слова. Сказать, что я рада быть для него драгоценной женщиной или еще какую-то глупость. Но слова не слетали с языка, упорно противясь тому, чтобы выстроиться в связное предложение. А потому я...

Просто уснула. На руках Одена было тепло, держал он меня аккуратно, словно я не боевой маг, а какая-то принцесса. Все остальное я слышала как сквозь марево.

— Игнис, ты в порядке? Давай вот так, аккуратненько... — Оден укутал меня в свой плащ и взял на руки. — И где этот чертов конь, когда он так нужен? Эй, прекрати дожевывать чужие кости и помоги своей хозяйке.

Очнулась я уже в своей кровати в столичном особняке.