Муж и жена - одна сатана

Думаю, будь я чуть более романтичным, я бы описал какой-нибудь вкус или что-то в этом духе. Но, увы, все что я мог сказать — это то, что мне безумно нравилось целовать Игнис. Пусть она и не обладала мастерством и страстно не набрасывалась, но в ее легком трогательном ответе, в мягком движении губ было куда больше чувств, чем у любой из тех женщин, с кем я когда-либо целовался.

И это будоражило. Лишь напоследок, перед тем как окончательно прервать поцелуй, я проказливо лизнул ее губы, и оторвался от ее губ, продолжая держать в объятиях.

Игни показалась мне странной: то ли ошеломленной, то ли попросту удивленной. Но хотя бы не расстроенной и не напуганной. Уже хорошо. Надо было что-то сказать, но (как на зло) в голове было пусто. А нет, не пусто, вру. Билось желание еще раз поцеловать, еще раз ощутить робкий отклик. И мне даже показалось, что Игнис рада будет продолжить, но, увы, ее ответ вдребезги разбил все мои надежды:

— Мы закончили? Я спать хочу.

Что же. Самое время пойти в кабинет и заглушить разочарование собой парой бутылок вина и скучнейшими отчетами.

В моем доме все тянулось своим чередом. Если не считать того, конечно, что я всеми силами избегал Игнис. Нехорошо, нехорошо вышло. И теперь я понятия не имел, как посмотреть ей в глаза. Умом-то я понимал, что не сделал ничего плохого, да и Игнис боевой маг, а не слабенькая леди, она и вмазать мне могла, если что-то ей не понравилось. Но на деле... На деле я старался с ней не пересекаться. Я так старательно избегал Игнис, что упустил Ксантоса из вида. Зато он не упустил меня. Когда я в очередной раз засел за документы (был примерно третий день с памятного события), которые уже полгода лежали незаполненными (свои земли — это вам не по свету бродить), ко мне в кабинет зашел Ксантос. Не стучась, что, впрочем, меня уже не удивляло. Друг Игнис отличался бесцеремонностью высшей степени. Хотя я бы это назвал отказом потакать условностям и бессмысленным (честно, и осмысленным тоже) правилам этикета.

Ксантос ввалился и поставил на стол бутылку рома и два стакана. Бутылку, заметьте, моего коллекционного рома, который лежал в подвале с незапамятных времен и берегся для особого случая. Ладно, посчитаем приватный разговор с другом моей жены таковым.

— Выпьем? — спросил Ксан, словно бутылка и стаканы не были достаточным намеком.

— Не знаю, как у тебя, а у меня поводов много. Могу даже с предысторией, — заявил Ксантос, без капли смущения разливая ром и протягивая мне стакан.

— Например, моя лучшая подруга вышла замуж. — Ксантос сделал большой глоток и даже не поморщился.

— Это предыстория. А повод то, что муж оказался не ублюдком.

— У меня благородное происхождение, так что ничего удивительного, — вяло ответил я.