Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Сейчас у него такая запарка пойдет, да на фоне прочих вчерашних и завтрашних дел и пересечений…

– А бахнул их уж не знаю кто, но мастак, мастак. Тут же все как на ладони, - продолжил Дискин, слегка рисуясь своей проницательностью. - Они вот тут сидели, ждали. Он по тропинке шел. Они начали, он ответил. На снегу все нарисовано. Как в тире положил и дальше пошел…

Их прервал эксперт, тоже знакомый, опытный сотрудник, проработавший в должности лет десять, если не больше:

– Товарищ старший уполномоченный, прошу прощения, но творится что-то совсем странное. - Голос его ощутимо подрагивал.

– Что еще странного может случиться, если трупы - вот они и других пока не предвидится?

– О трупах и речь, Иосиф Наумович. Они гниют…

– Удивил. Небось не святые мощи.

– Они БЫСТРО гниют, на глазах разлагаются, кости уже показались…

– Да ты что? Свеженькие, часа не прошло, и на морозе?

Подошли, посмотрели. От увиденного Буданцева замутило. Была у него такая слабость - не выносил лежалых покойников. Отчего в эксгумациях старался участия не принимать, а тут как раз тот самый случай. Будто в лесу из-под кучи валежника их достали, по весне, а убили и спрятали прошлой осенью. Не для слабонервных картина.

– Вообще такие случаи известны, - продолжал эксперт, - например, при отравлении некоторыми ядами распад начинается немедленно после смерти, так откуда ж здесь яды? Чистый огнестрел…

– Ладно, ребята, вы разбирайтесь, а я побежал, некогда. На днях загляну, расскажете, что накопали…

На душе было, попросту говоря, погано.

Стоило лишь в уме, прощаясь с наркомом, подумать о чертовщине, как она проявила себя незамедлительно и вызывающе наглядно.

Повинуясь почти забытому с детства чувству, сыщик свернул по Сретенке налево, дошел до маленькой, по-прежнему действующей, несмотря на все богоборческое двадцатилетие, церквушки. Поздним вечером там не было ни одного человека, только в полумраке горели лампадки перед несколькими иконами, лики которых были почти неразличимы.

Вид у Буданцева был самый затрапезный, никак не намекающий на его положение и должность. Зажав цигейковую шапку под мышкой, он несколько раз перекрестился, привычно осматривая пространство вокруг, почти не поворачивая головы.

«Свечку бы поставить, - подумал он, - так где ее взять?»

Откуда-то сбоку, из маленькой двери вдруг появился священник, удивительно похожий на самого Буданцева, только в облачении и с бородкой.

– Озабочены чем, сын мой? Поделитесь, вдруг и полегчает. Где ж еще теперь духовной опоры искать? Последние времена наступают. - Голос священника был тих, но в сжатом сводами объеме храма звучал отчетливо.

– Не знаю, чем делиться, отец. Сомнение духа меня к вам привело. Не собирался и не мыслил, ноги сами дорогу нашли.