Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

- Тем более мне почему-то кажется, наш друг не сможет вам отказать в регулярной «диспансеризации» при условии правильного поведения,

– Шантаж, одним словом, - смирился с неизбежностью Юрий. - Давайте выкладывайте, зачем пришли.

Антон со всей доступной ему убедительностью посвятил бывшего аггра в содержание текущего момента.

– Неужели Шульгину удалось ТАКОЕ? Неужели такое вообще возможно?

– Что вас удивляет? Сначала мы обрубили канал с Таорэры на Землю. Тут я применил запрещенные конвенцией средства, но терять мне было нечего. Совет Ста миров давно поставил на моей судьбе и карьере жирный крест. С чьей подачи - не знаю до сих пор, но сориентировался я вовремя. Так бы товарищам Троцкому, Бухарину, Рыкову, Зиновьеву с Каменевым году в двадцать втором… Я догадывался, что меня ждет, потому соломки подстелил везде, где можно. От краха и наказания это не уберегло, но сбежать удалось раньше, чем я осмеливался надеяться.

– То-то я удивлялся совершенно немотивированному умножению реальностей, - вымолвил Юрий и направился привычным маршрутом к своему винному погребу. Точнее - коньячному. - Пить будете? - спросил он, возвращаясь с бутылкой и двумя стаканами, «тонкими» в просторечии.

Антон бы обошелся, но биохимия Шульгина требовала. Скорее, психотип, поскольку браслет находился на его запястье, и алкоголь, как всякое отравляющее вещество, нейтрализовывался почти мгновенно. Для гомеостата не было разницы, армянский коньяк или боевой газ зарин.

– С вами да не выпить? Наливайте.

«А ведь смешно, - думал Антон, - тысячелетнее противостояние завершилось буквально за несколько месяцев, стоило лишь оказаться в одно время и в одном месте ограниченному количеству ничего собой до того и по отдельности не представлявших людей. Пусть кто угодно скажет, что я тут ни при чем, я ему в морду плюну. Пропустил бы Воронцова, у остальных тоже светлого будущего не просвечивало, Всем конец, тот или другой, и «средневековье» длилось бы еще тысячу лет».

Юрий, как его аналог в советской жизни, сквозь зубы вытянув стакан, что никакими светскими правилами не подразумевалось, несколько ошалело оглянулся по сторонам и свистящим шепотом спросил у Антона:

– Отбоялся. По максимуму. Больше нечего. А вам еще есть чего?

– Да. Да. За нами непременно придут. Они будут выглядеть как НКВД, но на самом деле - жуткие, немыслимые, непреодолимые… Я прячусь от них двадцать лет. Обо мне забыли. Поставили других. Знаете, как хорошо вовремя умереть? Так я и сделал. Всеобщий распад, развал, Кто будет искать даже и координатора, если он умер с пулей в затылке! Сбросил все, память, приборы, функцию и должность. Червь, уползший на несколько лет в такие дебри, где керосиновая лампа считалась вершиной прогресса, доступной самому сильному, с обрезом и «наганом».