Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Вот и вошло в привычку…

– У меня все совершенно наоборот. Использую каждый удобный случай помолчать.

– Адвокат, наверное? Что ж, не смею навязываться. Пойду на свое место…

Поднимаясь, мужчина уронил на пол зажигалку. Нагнулся, шаря рукой под креслом, и по-суфлерски отчетливо, но со стороны неслышно сказал:

– Когда приземлимся в Темпельгофе, зайдите в бар на втором этаже, слева от лестницы, сядьте за отдельный столик. К вам подойдут…

До отправления самолета «Берлин - Москва» было почти четыре часа, и, кроме как в бар или ресторан, идти некуда в любом случае. Прогулкам на свежем воздухе погода не благоприятствовала.

Значит, дело в другом.

Спешить было некуда, он рассматривал посетителей, через широкое окно следил за взлетающими и садящимися самолетами. Прошло еще пятнадцать минут, и к его столику подошел наконец немец, немолодой, в длинном пальто, шляпе с обвисшими от дождя полями, с чемоданчиком в полосатом чехле. Похож на коммивояжера.

– Мистер Грин? Можно я присяду? - спросил он по-английски, с резким акцентом.

– Не имею чести быть знакомым. Садитесь, если больше негде.

Свободных мест вокруг было достаточно.

– Люблю сидеть у окна и лицом к двери, - пояснил немец. - Кельнер, два мюнхенского… Итак, вы отнеслись всерьез к словам вашего попутчика, раз пришли? - спросил гость без всякого предисловия.

– Нет, я просто люблю пиво и смотреть на самолеты. Здесь их много. А вам что нужно? Кроме мюнхенского?

– Вы хотели контакта с РСХА? Я к вашим услугам. Штурмбанфюрер Латензнер.

– Откуда мне знать? Может, вы сменившийся кельнер. А то и обер-кельнер…

Немец, как и все немцы при чине («штурмбанфюрер», как здорово и страшно звучит), слегка обиделся. Полез в карман и предъявил очень красивое удостоверение. Бордовое, кожаное, с орлом и разными тиснеными буквами.

Антон и смотреть не стал.

– Поздравляю. Очень неплохо. - Сказано было без издевки. У немцев к чинам сугубое отношение. Профессорам, призываемым в военные структуры, обер-лейтенантов давали, что считалось нормальны. Штрик-Штрикфельд, курировавший генерала Власова и все вопросы, связанные с РОА, всю войну проходил капитаном. В России, тоже военно-феодальной стране, такое любой офицер счел бы оскорблением. Да у нас бы капитану никто и не доверил бы серьезных политических заданий. Человека три генерала, не считая полковников, вокруг того же Паулюса кормились, хотя он в лагере сидел, а не «освободительные армии» формировал.

– И что вы мне своей книжечкой хотите сказать? У меня посерьезней есть, пограничнику при выходе на поле предъявлю.

– Господин Грин, - немец начал говорить на два тона ниже. - К чему эти споры о статусе? Мне сообщили, что вы в Лондоне старательно искали подходы к нашей организации. Вам ответили, что их нет. Вдруг они появились.