Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Тринадцать лет не срок, тем более для крупного политика. У меня есть интересные предложения.

– Не рано ли, друг мой?

– Убедилась, - кивнула Сильвия, почти непроизвольно одергивая юбку. Слишком пристально друг-конфидент рассматривал ее колени. Она бы и не возражала, но смешивать большую политику и плотские утехи ей пока не хотелось.

– Это вы убили Чемберлена?

– Фу, как грубо, - оскорбился Антон. - В жизни своей никого не убивал. Хотите верьте, хотите нет. Это ваши сотрудники подобным грешили. А я иногда не препятствовал определенным «эксцессам исполнителей», иногда их, бывало, стимулировал. Но руки мои чисты, - словно бы в доказательство, он протянул Сильвии свои ладони.

– Верю, дорогой, верю. Но почему он умер так непристойно и своевременно?

– Расклад-с, - только и осталось Антону вспомнить старый анекдот преферансистов.

– Дальше что делать будем?

– Воевать, май бьютифул леди, воевать. Впереди полвека необъявленных войн, и мы подписали контракт на весь срок. Хорошо, теперь исходя только из личных соображений! Но результат вполне может оказаться тем же самым…

– Как будто у нас есть выбор, - с неожиданной для ее облика печалью сказала Сильвия.

– На том и сойдемся. Как с моими документами?

– Наверное, послезавтра все будет готово. Траур трауром, но наша бюрократия работает четко в любых обстоятельствах.

Шульгин начал сворачивать свою миссию. Задача была выполнена. Уцелевшие при штурме дворца каудильо бойцы поместились в пять самолетов. Из шестидесяти спецназовцев Гришина убиты было пятнадцать. Еще половина ранены. Потери интернационалистов и коренных испанцев превышали пятьдесят процентов. Очень, очень много, так нельзя воевать, корил себя Сашка, одновременно признавая, что итог куда важнее.

Что, три дивизии, целиком погибшие при неудачной попытке прорвать вражеский фронт, стоят меньше, чем полторы сотни солдат, обеспечивших успех стратегической операции? По отдельности каждого жалко, особенно если видел их в лицо, разговаривал и обещал светлое будущее. А потом он лежит, ничком или навзничь, и на него падает нетающий снег.

Зато минимум миллион человек продолжат жизнь, не догадываясь, чему и кому они этим обязаны. Может быть, осуждая и ненавидя спасителей и победителей.

– Товарищ Рокоссовский, - сказал он, входя в кабинет Главного военного советника, - теперь все возлагаю на вас лично, полностью.

Зампред Совнаркома Шестаков выглядел плохо, на взгляд комдива. Куда делись былая вальяжность и плотность тела? Щеки ввалились, глаза горели нездешним огнем, и движения казались чересчур резкими.

– Что, Григорий Петрович? Что возлагаете?

– Все, - повторил Шульгин. - Всю полноту военного руководства. После смерти Франко замены ему не найдется. Немцы и итальянцы на днях начнут эвакуацию.