Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Одни откровенно врут по известным причинам, другие действительно ничего не успели понять и оценить, третьи, в силу особого устройства личности, сконструировали собственную версию, позволяющую сохранить душевное равновесие.

Ефрейтор Гитлер, что бы о нем ни писали позже, солдатом был толковым. «Железный крест» первой степени получил, что примерно равнялось всем четырем Георгиевским в царской армии, и при своем незначительном чине научился так понимать психологию высшего начальства, что фельдмаршалы не его должности «фюрера» боялись, а именно проницательности и стратегического мышления. Тут они со Сталиным очень близки, кстати.

Так вот, что бы там ни докладывали о внезапности, о героизме, в том числе и германских советников, итог простой: штаб Франко разгромлен, сам он убит, и еще десяток ближайших сподвижников тоже. Короче, все правительство. Германских «советников» тоже не пощадили. Каким-то образом оставшийся в живых и вышедший на связь агент РСХА сообщил Гейдриху, что бойня была страшная. Причем уже сдавшихся немцев расстреливали немцы, итальянцев - итальянцы, испанцы - всех подряд, а несколько выдавших себя языком русских, руководителей, очевидно, вели себя как англичане в Индии, подавлявшие восстание сипаев. Рук не пачкали, оставаясь, условно говоря, в белых перчатках.

Если агент, переживший это, счел нужным отметить, из объективности или с другой целью, что русские даже там изображали из себя только «советников», это стоит запомнить. Не для того, чтобы когда-нибудь «отплатить добром за добро». Совсем наоборот. Мягкотелость, вот правильное слово! Будет время, и на этом можно сыграть.

В предвидении грядущей, последней битвы со славянством Гитлер не раз жалел, что судьба забросила его на Западный фронт. Что он там видел? Позиционную войну, грязные окопы, изрытую сверхтяжелыми снарядами землю, превращенную в лунную поверхность, газы. Голод. Если не страх смерти, то скуку. Юдофил Ремарк довольно похоже все описал. А вот если бы добровольца-ефрейтора послали на Восточный… Там и война сама по себе была куда интереснее, и он бы смог поближе познакомиться с этими русскими, выучить их язык. Не по книгам, а лично понять, как с ними следует воевать, А воевать придется обязательно.

В приемной топталась целая свора генералов. Ждали, когда он их позовет. А он пережигал в себе эмоции, по сложным траекториям пересекая свой неуютный, но великолепно приспособленный для унижения посетителей кабинет.

Это, конечно, был не тот карикатурный фюрер из советских послевоенных фильмов, и не реальный, разрушенный поражениями и болезнями банкрот сорок пятого года, тем не менее нашедший в себе силы застрелиться, а не отдаться на поругание ненавистных врагов.