Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Не смею больше задерживать. С этого момента связь со мной только по радио.

Для этого Шульгин сумел раздобыть и доставить в Барселону десять американских радиостанций, работающих на волнах, не совпадающих с теми, что доступны рациям франкистов и немцев. Так что говорить можно было и открытым текстом, не затрудняясь шифрами и кодами.

Отпустив командиров, он попросил задержаться комиссаров-интернационалистов. Гришин, конечно, тоже никуда не ушел.

Шульгин чувствовал себя порядочно усталым, но дело следовало довести до конца.

– Вам все понятно, товарищи?

Товарищи согласно кивнули головами, только педантичный немец поинтересовался, отчего не было сказано ни слова о том, где и как предполагается использовать их отряды и кому они должны подчиняться.

– Для этого я вас и оставил. Общий план действий вам теперь понятен, а о частностях…

По замыслу Шульгина, если Теруэльская операция разрабатывалась как отвлекающая мятежников от Мадрида, то диверсионный набег на Сарагосу должен был, кроме чисто военных целей, замаскировать самое главное.

Отряд в двести немецких, итальянских, русских и испанских «рейнджеров» он намеревался в течение завтрашнего дня сосредоточить в районе городка Барбастро, недалеко от самого спокойного, потому что труднопроходимого, участка линии фронта, проникнуть на франкистскую территорию по склонам Сьерра-де-Гуара в сторону Уэски, ударом с тыла уничтожить посты и заставы, прикрывающие дорогу Лерида - Уэска - Памплона. Затем под видом германо-итальянского отряда рвануть на северо-запад, обеспечив, естественно, полную внезапность и секретность акции.

– Обеспечьте выдвижение ваших отрядов. Встречаемся вот здесь, - он указал карандашом точку на карте, - в двадцать ноль-ноль. Я лично прибуду, чтобы вас проводить…

– Здорово вы всем мозги запудрили, Григорий Петрович, - с искренним уважением сказал Гришин, когда они наконец остались одни. - Я и то теряюсь, чем же мы по-настоящему будем заниматься…

Он имел в виду истинную роль своего отряда, потому что опыт не слишком долгого общения с начальником ему подсказывал - слова и дела того, как правило, расходятся достаточно сильно. Да и предыдущая служба научила смотреть на вещи под несколько иным углом, чем обычные люди.

– Пока будем ехать - расскажу. Ты вот что, распорядись, чтобы хоть яичницу поджарили, что ли. Зверски оголодал, весь день пустяки всякие, то ломтик хамона, то кусочек сыра. Пусть ко мне в номер принесут…

– А есть? - Представив шкварчащее на сковороде настоящее сало, он не удержался, сглотнул слюну.

– Как не быть. И яиц - три, четыре?

– Можно и пять. А Буданцев где?

– По городу бегает. Испанский учит…

В голосе оперативника Шульгину послышалось осуждение. Или - ревность.

– Пусть бегает.