Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Он где-то спит, а наш и окрестные миры - его сновидения, внутри которых субъекты обладают определенной свободой воли, заданной внутри тех же сновидений. Тоже очень складная теория. У вас, простите, какое образование? - неожиданно спросил он, заодно извлекая из внутреннего кармана серебряную фляжку, наполненную, прошу заметить, из посудины на КП князя Игоря в придуманном XIII веке.

– Высшее военное, потом несколько спецкурсов, тратить время на полноценные университеты возможности не было.

– Ну, тогда глотните, - протянул он обтянутый кожей сосуд. Прием, отработанный профессором Удолиным. Сюда бы его пригласить, в качестве научного резерва.

Суздалев приложился к горлышку. Старый солдат все-таки, отказываться статус не велит.

– И как? - заинтересованно, с лицом естествоиспытателя Паганеля, спросил Шульгин.

– Да ничего. Умело сделано. Чего я только не перепробовал в своей жизни, противнее бражки из маниоки ничего не знаю. А это годится. Типа дешевого ирландского виски.

– Вот и доказательство. Причем - чего угодно сразу. Если этот напиток показался вам естественным по вкусу и убойной силе, а извлечен он из реальности не второго даже, а третьего порядка, значит - либо реальность полноценная, либо мы с вами, люди иных миров, заметьте, вымышлены столь же талантливо, что друг для друга выглядим живыми и вдобавок обладающими одинаковым метаболизмом…

Суздалев задумался всерьез, А что ж, с таким софистом, как Сашка, на равных умел общаться только Новиков.

– А если… - неуверенно произнес генерал.

Суздалев рассмеялся раскованно, будто действительно услышал неубиваемый довод.

– Нет, Александр Иванович, с вами можно иметь дело. Мне ребята говорили, что вы изумительный мужик. Лично убедился, признаю: «Движенья нет, сказал мудрец брадатый. Другой смолчал и стал пред ним ходить. Сильнее он не мог бы возразить…»

– «…Хвалили все ответ замысловатый», - завершил строфу Шульгин.

Дископлан начал заходить на посадку где-то среди заснеженного леса. Шульгин думал, что генерал пригласил его в свою московскую резиденцию на углу Трубной, но, видимо, сейчас требовалось более уединенное место.

Он разбудил Ростокина. Тот проснулся в полном порядке.

– Что-то очень нехорошее произошло, Александр Иваныч? - спросил он.

– В пределах. Очередной раз проскочили. Придержать там тебя захотели, Елена или кто другой, но, как в одном фильме говорилось: «Боцмана без хрена не съешь!» Пришлось тебя немного нейтрализовать, уж очень ты не хотел прощаться «с серебристой, самою заветною мечтой». Но ты не переживай, чего-чего, а в те декорации мы вернуться завсегда сумеем.

– А сейчас что делать будем?

– Как обычно - врубаться в обстановку. Она для тебя, кстати, родная.