Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Все те же шуточки со временем. Где-то проходят годы, где-то - дни. Бывает - минуты.

Шульгин очень долго пытался понять смысл происходящего именно с ним. Зачем оставаться в Москве тридцать восьмого в качестве Шестакова? Зачем воевать в Испании? Зачем снова Валгалла?

А тут вдруг некоторая осмысленная схема начинает выстраиваться. Если только удастся разложить события последних лет по каким-то полочкам.

Им Андреем несколько раз, начиная с «первой Валгаллы», приходило в голову отвлечься от вала накатывающих и накрывающих с головой событий. Случались подходящие вроде бы моменты, но тут же вторгались посторонние силы. В Замке за уединенным ужином, в Крыму, в Москве и так далее. Словно бы и замотивированно все было весьма убедительно, а получалось так и так не по делу. Как «им» было надо, а не нам.

Сейчас он до последнего края не понимал, что вокруг творится. А тут - понял.

– На самом деле, брат Александр, ничего так уж слишком впечатляющего! Искушения Христа в пустыне, я думаю, ничуть не более реалистичными были. И не менее. Вообще не бери в голову. Все действиительное разумно…

– Отец Флор не только Академию богословия окончил, он в миру на факультете религиоведения в Петроградском университете обучался, - счел нужным пояснить Ростокину Шульгин. - Отчего полную свободу мышления приобрел. В мое время к звездам за месяц не летали, однако я вполне такую возможность допускал, поскольку фантастика у нас была куда лучше, чем у вас, развита. И абсолютно ничем человека «первой оттепели» удивить было невозможно. Если Сталина низвергли и в том же пятьдесят шестом году «Сокровища Громовой Луны» напечатали, какие еще невероятности нас удивить могли?

Ростокин видел, что Шульгин старательно изображает из себя настолько выпившего человека, что спрос с него никакой. Только для кого? Для него, отца Флора или иной природной субстанции?

– Вот сейчас, отче, - продолжал плести словесные кружева Александр Иванович, опять потянувшийся к настоечке, - зашел бы к нам Суздалев Георгий Михайлович, мы бы с ним и поговорили! При условии, конечно, - он резко качнулся к столу, едва не ударившись о его край грудью, - что у нас тут правда защищенная зона…

Зачем ему потребовалось изображать крайнюю степень опьянения, Игорь так и не понял, но догадывался - зачем-то надо.

Дверь одной из внутренних комнат туг же открылась, и в комнату вошел человек в черном обтягивающем сюртуке и таких же брюках, заправленных в высокие лакированные сапоги.

Ростокин несколько секунд смотрел на него, пытаясь сообразить, где он видел его. Что-то неуловимо знакомое - не больше. Слишком много за годы журналистской работы встречалось ему разных людей - дома, в космосе, на фронтах, потом и в параллельном мире.