Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Четверо монахов сложили под кормовым навесом личное оружие, по команде брата-кормчего навалились на весла.

Дождь продолжал сеять, ровный, не сильный, не слабый, как раз такой, о котором еще вчера молил Игорь. Сутки, двое - болота разбухнут, проселки станут непроезжими для конных масс. Время - самое то, как начнет мочить, так до первых заморозков только по воде и можно передвигаться.

На крылечке дома немолодой ополченец развлекался, дразня приблудную кошку. Та притворно шипела, изображая готовность напасть, но от настоящей агрессии воздерживалась, соображая, что человек, обидевшись, может и не покормить.

На вопрос, где княжна и полусотник, мужик махнул рукой:

– Все там. Мне сторожить велели, а сами все туда. И коней забрали… Недавно.

Ростокин негромко выругался, стараясь не слишком спешить (бегущий воевода в мирное время вызывает смех, а в ратное - панику), заторопился к мосту. Опять княжна какую-то дурь измыслила. Одна надежда, Шульгин не допустит.

Игорь издалека увидел, что возбужденная и возмущенная Елена что-то с жаром ему доказывает, а Александр Иванович, неторопливо покуривая, отрицательно качает головой. Акинф с Нежданом и ратники толпятся по другую сторону броневика, не желая участвовать в господских разборках. Под соснами коновод сбатовал четырех понурых, недовольных, что их вывели из теплого сенника, уже заседланных лошадей.

Княжна была снова одета в свои воинские доспехи, высохшие и вычищенные. Ветер трепал за плечами синее с красным подбоем корзно[77].

– О чем спор? - осведомился Игорь, подойдя. - Подобру ли отдыхалось твоей светлости? Здорова ли?

И вновь залюбовался, до чего хороша девица. Нет во всем княжестве ее краше и умнее. Не зря второй год с утомительной регулярностью наезжали сваты от чужестранных государей и владетелей, заставляя каждый раз сжиматься сердце Игоря. А вдруг на сей раз решит Михаил, что династические интересы важнее капризов несмыслящей дочки? Но пока обходилось, дорожил великий князь мнением Елены, а то - поджидал набольшего жениха, уж не самого ли Базилевса Византийского? С его гордыней - неудивительно.

И вот теперь сразу - княжна призналась, Михаил написал, что готов отдать дочку Игорю. Пусть и Рюриковичу, но безудельному. Если б не война, могло такое случиться? Да никогда. Что ж ему теперь, Батыя благодарить за это счастье?

– Здорова, княже, здорова. И воля моя - обратно по дороге проехать, вдруг да разыщу хоть одного из верных слуг, жизни не пожалевших. Вдруг кровью истекает, подмоги ожидая? Ты вот мне помог в самый последний миг, а дружинники чем хуже? Воевода же этот, мне незнакомый, не пускает. Не понимает, что великокняжеское слово - закон?

– Не состою я на службе ни у тебя, прекрасная Елена, ни у батюшки твоего.