Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

И никто здесь ничем не руководит, кроме внутренних законов самого «сооружения».

Если так - это не самый худший вариант. Помнится, Антон как-то упомянул, что внутрь Замка Ловушки Сознания проникать не могут, зато в изобилии бродят вокруг, обложив его, как загонщики медвежью берлогу. От чего и предостерегал.

Шульгин сосредоточился, пытаясь вспомнить, как именно у них получалось перемещаться по зонам и уровням Замка. Хорошо бы сейчас очутиться в своей комнате, а еще лучше, сразу в кабинете Антона, за пультом компьютера. Это ему сейчас очень, очень нужно.

Но ничего не вышло. Может быть, требовалось не только ментальное усилие, но какое-то физическое перемещение в пространстве. Чтобы «выйти из фокуса». Только куда здесь и сейчас переместишься? «Три шаги налево, три шаги направо», как в одесской песенке, вот пока его предел маневрирования.

Возможно, находясь внутри одного «компьютера», доступ к другому невозможен теоретически?

«Рулетка сама по себе система, и все другие системы против нее бессильны». Очень может быть.

Раз так, не лучше ли просто поспать?

В том, что все с ним происходит наяву, а не внутри галлюцинации, помогала убедиться методика, описанная Лемом в «Сумме технологий». В том ее разделе, где разбирался вопрос, как может человек, помещенный внутри «фантомата», догадаться об этом. Единственно по физическим реакциям организма.

Заключенный в фантомат человек, сколь бы долго он там ни бегал, бился на шпагах или скакал верхом, на самом деле пребывает в покое и даже в некотором роде в анабиозе, следовательно, молочной кислоте в мышцах взяться неоткуда. Ее быстрому разложению мог бы поспособствовать гомеостат, но его Шульгин тоже сейчас не имел. А большинство участвовавших в марш-броске мышц как раз сейчас начали реагировать самым недвусмысленным образом. Едва ли Держатели, или кто угодно еще, озаботились столь незначительным на галактическом фоне штришком. Значит, с девяностопятипроцентной уверенностью можно считать, что он сейчас находится в своем, материальном и бренном, теле.

Ему же отдых крайне необходим.

Сашка улегся поудобнее, предварительно проверив, не грозит ли ему дурацкая смерть от угара. Нет, дрова уже прогорели, а тяга в трубе была достаточной, чтобы обеспечить в избушке должный воздухообмен с атмосферой.

Заснул легко и быстро, в надежде, что до утра его не потревожат. И тут же увидел свою смерть.

…Увидел свою смерть.

Конечно, не пресловутую старуху с косой, не ангела или демона вроде Азазелло, исполненного мрачного величия, даже не карнавального облика существо, размалеванное и украшенное дурацкими бантиками и бубенчиками (так называемая «нелепая»), а сам процесс.