Одинокий фонарь

Уже лежа в позе эмбриона на мокром грязном асфальте, в метре от капота «уазика», я ощутила, как меня стремительно накрывает цунами боли.

Ругань, шум рации…

– Валера, слева заходи – уходит!

Мамочка… Я так не хочу умирать… Мне так больно, что только немые слезы текут из широко распахнутых глаз.

Полицейская куртка, пропахшая удушливым запахом табака, оказалась неожиданно тяжелой. Привкус крови во рту. Трудно дышать. Каждый вдох – боль. Выдох… Кажется, под ребрами что-то больно булькало и вдобавок к этому жутко тошнило.

Синеватые проблесковые маячки и секундный вой сирены «скорой» подарили надежду на жизнь.

Глава 9

В женщине я ценю преданность, а в мужчине – способность оценить ее.

Виктор Вержбицкий"

"Попа… Моя бедная многострадальная попа!.. В который раз в нее кололи жгучие уколы, как и моим соседям по палате. С другой стороны, все могло быть гораздо хуже, не наткнись мы с полицией друг на друга несколько ночей назад. Мои травмы оформили как несчастный случай при ДТП. Еще и кровь на алкоголь заставили сдавать, а он там конечно же был, пусть и в небольшой дозе. От претензий отказалась, что уж теперь…

Преступников задержали тогда же, хотя дело о похищении на них так и не завели, – ничего ведь теперь не докажешь, но уверили, что тех молодчиков давно выслеживали по другим делам. Как сказал приходивший лейтенант, «если бы не подозрения, то вам бы повезло меньше».

Перелом двух ребер с повреждением левого легкого, огромный синяк во все бедро и сотрясение мозга, помимо раны на шее от пули по касательной, – везение сомнительное. Да и телефон жаль, что разлетелся на мелкие осколки и остался лежать на асфальте. Я даже позвонить никому не могла! Все номера телефонов остались на симке, а на память я не помнила ни один. Без паспорта, без денег, в незнакомом районе, в городской больнице… По меркам местных я была почти бомжом. Лейтенант обещал поискать родных, но отчего-то его хмурой небритой улыбке я совсем не верила.

За несколько дней из умирающего лебедя я превратилась во вполне себе хмурое, немытое, но очень даже живое чудовище. И даже подружилась с соседкой по палате, которая любезно помогала мне по мелочам. Толком вставать мне пока не удавалось из-за головокружения и слабости, да и спала я полусидя, боясь задеть трубку из груди после операции. Поэтому поход в общий туалет в конце длиннющего коридора казался подвигом, на который я вчера отважилась с опаской. Но сегодня… Сегодня я молодец, даже на физиопроцедуры сама пошла!

Вернувшись в палату, я застыла в дверях. Соседка болтала в коридоре по телефону, еще две женщины с переломами ног просто спали. А на чистенькой перестеленной кровати (едва упросила санитарку!) сидели моя заплаканная мама и серый, осунувшийся Максим.