Одинокий фонарь

Она тонко и смешно визжала, когда подхватил ее на руки и закружил, заставляя соседей расступиться. И если поначалу она сердилась и даже немного ругалась, выдвигая гипотезы на тему озвученных имен, то очень скоро просто обвила его шею руками и уткнулась носом в гладко выбритую щеку. Драчливая, ревнивая кошечка быстро угомонилась и обернулась ласковым котенком. А уж родной запах волос и духов, смешанный со вкусом ее шелковистых губ, и вовсе задурманил голову похуже вчерашнего эля. И оставалось только порадоваться, что в зимнем гардеробе основателя «СМ – Юнион» приоритет до сих пор отдается пальто, а не курткам. Не хотелось бы демонстрировать всем окружающим физиологическую реакцию на поцелуй, тут же дети!..

А она ведь тоже неподдельно соскучилась, – обнимала, стоя на цыпочках, и отвечала на поцелуй уже без ложного смущения. И вырываться из этого ласкового плена не было никакого желания…

– На нас люди смотрят… – неожиданно прервала поцелуй, утыкаясь в его грудь.

– Пусть смотрят. Может, завидуют? – улыбнулся, потершись о ее белую шапочку с меховым помпоном.

И чувствует себя сейчас дурак дураком, да и выглядит, наверное, не лучше… Но так все равно!

– Катюш, – неожиданно накрыло подозрение, – все в порядке? То лететь не хотела, то вдруг сама и с детьми…

– Хотела сделать тебе сюрприз, – улыбнулась, заглядывая в его глаза.

Улыбка улыбкой, а тревожный взгляд, пытливый.

– Что опять задумала, лиса? Признавайся!

– Давай погуляем немного? Тут красиво, а ходить одна я побоялась…

Улочки Праги приняли их в свои заснеженные объятия. На заледенелых газонах красовались скульптуры, изображающие ангелов, звезды, ели. Готические костелы и множество арок вдоль улиц сопровождали их. Им было хорошо вчетвером, словно и не было этих пяти лет совместной жизни. С каждым годом в их маленьком личном мире появлялось что-то новое. Больше доверия, больше тепла, больше понимания того, как они нужны друг другу. И сейчас, когда она так привычно положила голову на его плечо, когда они остановились перед елкой, украшенной гирляндами, Максим неожиданно для себя осознал, что вот это переполняющее его счастье не измерить никакими штампами в паспорте.

– Папа, смотри, собачка!.. – донесся трогательный голос дочери. – Ай, Данька, чего дерефся?!

Пушистый снежный ком разлетелся о ее курточку с божьей коровкой. И отец семейства точно знал, что Даниилу сейчас будет несдобровать. Три, два, один…"

"– Ай!.. Эй, стой!.. Соня, так не честно!..

Пусть будет еще тысячу раз «нет» на его тысячу «да». Это никак не изменит того, что у них есть сейчас.

– Максим… У меня для тебя есть подарок.

– Ты прилетела, и это уже подарок, – улыбаясь, поцеловал.

Она со вздохом вынула из-за пазухи небольшой прямоугольный конвертик.

– Что это? – взял в руки.