Одиночный выстрел

И вы здравствуйте…

Садовник поклонился Амалии, слегка сбитый с толку ее юным видом.

– Это миссис Бекет, Артур.

– Поздравляю, сэр. И вы, миссис Бекет, примите мои искренние поздравления. Мой хозяин прекраснейший из людей, поэтому…

– Она иностранка, Артур, и по-киссейски не понимает.

– О! – только и сумел произнести Артур, распрямляясь. – Ну, тогда я перегружу ваш багаж в транспорт, сэр.

– Сделай милость.

– О чем говорил этот человек? – спросила Амалия, пораженная тем, что даже маленькая самобеглая коляска здесь выкрашена в белый цвет.

– Он поздравлял нас с тем, что мы теперь вместе. Как тебе наш остров?

– Нравится. А что это там – твой дом?

– Да. Не слишком маленький?

– Нет. Мне кажется, он очень красивый.

98

Через девять месяцев, как и положено, в семействе Бекетов появился мальчик, названный Питером. Джек был всецело поглощен семьей, сделал несколько пристроек к дому и купил еще один остров, который было видно из окон дома.

Еще через год у них с Амалией родилась девочка – Синтия, и вскоре на втором острове Джек Бекет открыл гольф-клуб.

О возвращении в отдел он больше не думал, справедливо посчитав все проведенные там годы пройденным этапом. Бекет занимался расширением своей гольф-империи, и это занятие забирало все его время.

Майк Руммель вскоре после встречи с Бекетом получил повышение по службе, но это не принесло ему радости. Замахнувшись на взяточников из федерального правительства, он попал под удар всех спецслужб государства, не помогла даже защита отдела свободного поиска.

Его сын Густав и беременная вторым ребенком Анна были похищены, а Руммелю выставили условие – приехать с добытыми уликами на встречу, где его, без сомнения, ждала пуля. Но все же Майк выкрутился. Он сумел найти место, где прятали его семью, ликвидировал охрану, и больше семейство Руммелей никто не видел.

Прелат Гудроф у себя в крае по-прежнему процветал. Он вовремя получил записку от Бекета и к моменту прибытия эскадры бомбардировщиков сумел вывезти из лагеря все что можно. Уничтожению подверглись только голые корпуса кораблей и несколько не подлежавших восстановлению машин.

Трофеи с прелатом Илкнером они разделили мирно. Илкнер хотел получить оружие, намереваясь оспорить трон у императора, и обещал соседу в будущем свое покровительство, если тот откажется от военных машин.

Гудроф согласился, поскольку больше его интересовали станки, инженеры и механики. В результате спустя год после начала большой войны он стал едва ли не самым влиятельным прелатом в воюющей империи.

О беглянке Амалии Гудроф вспоминал все реже и по этому поводу почти не расстраивался.