Умри в одиночку

По-быстрому допросим и…

– И решим, что нам дальше делать, – согласился Док Доусон. – Одно я знаю точно – необходимо будет полить напоследок «крапового» из баллончика…

– Гойтемир идёт замыкающим… – распорядился Гайрбеков, не возражая против предложения полковника, следовательно, принимая его за обязательное и естественное. – Как самый малоспособный на текущий момент к рукопашному бою… И без обиды… «Краповые» в рукопашке опасны…

Это было уже важное решение, потому что, страхуясь от неожиданностей со стороны проводников, раньше замыкающим постоянно шёл полковник Доусон. Сейчас Берсанака переменил положение, причём сделал это так, что Док даже возразить не мог.

– За мной… Мент скоро вернётся с машиной и с собакой, надо успеть закончить допрос…

Выдвигались цепочкой, сделали полукруг, чтобы зайти к «краповому» со стороны леса, откуда он никого не ждёт и стоит постоянно лицом в сторону холмов. Труднее всего ступать неслышно было Гойтемиру – нога сильно мешала, и Берсанака несколько раз оборачивался в его сторону, этим выказывая своё неодобрение. Но «краповый» на кромке леса никого не увидел и не услышал. Берсанака уже оказался почти за его спиной, когда откуда-то издалека донёсся слабый звук выстрела. Его и за выстрел-то принять было сложно, словно пробка из бутылки выскочила. Но Берсанака понял, что это за выстрел. Да и трудно было не понять, потому что Гойтемир сразу свалился, хотя не издал ни звука.

Реакция опытного Гайрбекова была молниеносной. «Краповый» только успел голову на звук падения тела Гойтемира повернуть, когда Берсанака уже дал в эту голову короткую очередь. Он не оценивал ситуацию. Он схватывал её целиком, безошибочно выбирая правильное для себя решение. И потому, только взглянув на Гойтемира, которому почти оторвало ступню сломанной ноги, тут же, стараясь взгляд своего старого товарища не поймать, дал в самого Гойтемира одну за другой три очереди. И присел за камень, заметив краем глаза, как присел точно так же полковник Доусон. Но полковник недолго бездействовал. Он тут же скачок совершил и успел направить аэрозольную струю на грудь лежащему на спине «краповому». И тут же прозвучал ещё один выстрел. Пуля угодила в ствол ели, и ель затрещала всем своим высоким телом. Явно было, что стреляли из «крупнокалиберки», прицел был с тепловизором, и потому следовало уходить быстрее и в разные стороны, как и положено при обстреле снайпером. Что они и сделали, не сговариваясь. Хорошо, что несколько крупных камней могли служить им укрытием. А дальше – к повороту склона. Там уже никакой тепловизор не поможет снайперу найти цель.

За поворотом они встретились. Полковник дышал тяжело, тогда как сам Берсанака, никогда в жизни не куривший, даже не почувствовал перебоев дыхания.