Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

 – Соображаешь. А сам откуда такой штуцер взял? Приклад у тебя странный, – объяснил он свой интерес.

– Сам резал, – пояснил Елисей. – А ствол короче, потому как обрезать пришлось. Я его в сундуке дедовом нашел. Ствол от края на пясть треснувшим был. Зато в лесу да на козлах удобнее. Таким размером он оборотистее будет.

– Так ты что ж, оружейник? – растерялся казак.

– Ну, до мастера мне далеко, но кое-что умею, – кивнул Елисей, делая вид, что смутился.

– Что, и замок поменять можешь? – не унимался Ермил.

– Могу. Дело-то нехитрое, – пожал парень плечами.

– Сколько за работу возьмешь? – тут же последовал вопрос.

– Не дороже денег, – усмехнулся Елисей. – Вот с комендантом поговорю, на постой встану, а там и решим.

– Ну, давай поговорим, стрелок, – послышался голос и в балку спустился крепкий, подтянутый офицер. – Штабс-капитан Милютин. А ты кто будешь и откуда тут взялся?

– Елисей Кречет, казак. Сирота я, ваше благородие, – коротко поведал парень.

– Сирота, значит, – протянул офицер, осматривая парня внимательным, цепким взглядом. Не ускользнула от этого взгляда и серьга в ухе, и потертая черкеска, которую Елисей надел в дорогу, чтобы не трепать одежду, пошитую бабкой. И дедов кинжал на поясе.

– Сирота, – кивнул Елисей. – В мор вся семья сгинула, кроме бабки. Она меня выходила, а на Рождество и сама преставилась. Из Пригорской я, ваше благородие.

– И где все это время жил? – настороженно спросил офицер.

– Так в станице и жил, – пожал парень плечами. – После мора три бабки, я да один старый казак выжили. В общем, из Пригорской я последний остался. Старика в стычке застрелили. Бабки сами, одна за другой померли. Вот и решил, чем там одному на луну выть с тоски, к людям податься.

– Год прошел, – задумчиво протянул штабс-капитан. – Выходит, мор у вас кончился.

– Выходит, кончился.

– Ладно. Возвращайся к повозке своей. Я к тебе доктора пришлю. Посмотрим, что он скажет, а дальше видно будет. Хотя, честно признаться, не хотелось бы такого стрелка терять, – неожиданно признался комендант.

– Добре, ваше благородие. Подожду, – кивнул Елисей, решив не тянуться перед офицером, который к казачьему воинству отношение имеет опосредованное.

Именно так держались и пластуны. Вежливо, но с достоинством. Они вышли из балки, и только тут Елисей рассмотрел двух солдат с ружьями в руках, внимательно контролировавших зеленку.

«Похоже, жизнь тут у них веселая, если солдатики такие настороженные», – подумал Елисей, поглядывая на бойцов.

Комендант с казаками вернулись в крепость, а парень занялся своим хозяйством. Он успел позавтракать и попить чаю, когда из крепости вышел мужчина лет пятидесяти, с заметным животом, и решительно направился к фургону.