Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

Спустя минут десять он вернулся, неся в руках нужное. Елисей собственным глазам не поверил. В руках у него была настоящая испанская гитара. Взяв инструмент в руки, Елисей нежно коснулся струн и, быстро подкрутив колки, сделал перебор. Гитара зазвучала так, словно ждала этого момента.

– Вы и вправду умеете с ней обращаться, – уважительно кивнул продавец.

– А вы решили, что мне только балалайка впору? – иронично усмехнулся парень.

– Уж простите, сударь, но по вашему виду не скажешь, что вы музицировать мастер. Скорее, наоборот. Заглушать музыку.

– Да вы прямо философ, – рассмеялся Елисей, аккуратно опуская инструмент на прилавок.

– А как вы догадались? – вдруг спросил продавец. – Я, простите великодушно, закончил университет по факультету философии. А теперь вот… Вынужден музыкальные инструменты продавать, чтобы прожить. Увы, сударь, но оказалось, что философы никому не нужны. Да и инструменты тоже не особо жалуют.

– Понимаю, – улыбнулся парень. – Сколько эта красавица стоит? – перешел он к делу, кивая на гитару.

– Изначально хозяин выставлял за пять рублей на ассигнации, но теперь цена ее три с полтиною. На шести струнах играть мастеров у нас не много, как оказалось. Все привыкли к семистрункам.

– Это верно, – кивнул парень. – Три с полтиной, значит, – задумчиво повторил он, делая вид, что не готов приобретать инструмент за такую цену.

– Поверьте, сударь, это хорошая цена. Гитару эту из-за границы привезли. Она тут в городе одна такая, – заторопился продавец, видя его сомнения.

– Да, только с пяти рублей цена уже съехала до трех с полтиной, и то никто покупать не стал. А если вспомнить, что вам пришлось искать ее в задней комнате, то тут и говорить не о чем. Два рубля.

– Простите великодушно, сударь, но за два я никак отдать не могу. Три, не менее.

– Два с полтиной, и ни копейкой больше. Иначе пусть и дальше на складе пылится.

– Согласен. Забирайте, – раздался голос, и в лавку вошел полный мужчина средних лет с окладистой бородой с проседью. – Только с одним условием, перед уходом вы нам что-нибудь сыграете такое, – он повертел ладонью в воздухе, – для души. Я слышал, как вы ее пробовали. Думаю, вам есть, что спеть.

– Интересная у вас лавка, – внимательно присматриваясь к хозяину, негромко протянул Елисей. – Продавец – философ. А кем может оказаться хозяин, мне и подумать страшно.

– Было бы интересно услышать ваши размышления, – улыбнулся толстяк.

– Пожалуй, я бы поставил на музыканта. На музыканта, который вынужден был отойти от дел, чтобы писать музыку, – высказал парень первое, что пришло ему в голову.

– Вы провидец?! – в голосе хозяина лавки прозвучало неподдельное изумление. – Простите мое недоумение, сударь. Но как, черт возьми?

– Оглядитесь вокруг, – лукаво усмехнувшись, предложил Елисей.