Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

Увидев его в лохматом комбинезоне, Марья сначала испуганно ахнула, но потом, узнав, растерянно улыбнулась:

– Ну, чисто леший. Чуть сердце со страху не оборвалось.

– Так и задумано, – кивнул Елисей и, оглядевшись, попросил: – Марья, просьба к тебе есть. Быстро вернись домой и запряги в мою телегу коней. Потом выгони ее сюда. Я буду ждать.

– А сам чего? – не поняла девушка.

– Не надо, чтобы меня видели. Сама знаешь, у меня кровники объявились, а уехать нужно. В город мне надо.

– Что, так и поедешь? – удивилась Марья.

– Верно. В комнате моей одежа моя висит, в которой я по делам езжу. Ее тоже в повозку кинь. И поесть в дорогу чего собери. Только быстро, пока ворота не закрыли.

– Успею, – решительно кивнула девушка и, ласково хлопнув корову по крупу, скомандовала: – Шевелись, волчья сыть."

"Пеструха, тряхнув головой, спокойно зашагала к воротам, а Марья, не обращая на нее внимания, бегом поспешила домой. Спустя сорок минут она выехала на повозке и направила ее на луг. Дождавшись, когда транспорт окажется рядом, Елисей одним стремительным прыжком оказался в кузове и, упав на пол, велел:

– В лес сверни и останови. Там уж я сам.

– Когда тебя обратно ждать? – не поворачиваясь, тихо спросила девушка.

– Седмицы через две-три. Дела сделаю да гостинцев куплю, и вернусь, – усмехнулся парень, про себя подумав: «Блин, настоящая боевая подруга. Ни одного вопроса не по делу. Да еще и держится так, словно одна едет».

– В воротах никто вопросов не задавал? – спросил он на всякий случай.

– Нет, солдаты глянули только, и все. Но солдаты новые, из пополнения. Так что никто ничего и не приметил, – улыбнулась девушка, натягивая поводья.

– Добре. Сейчас я крепость объеду и у вторых ворот тебя высажу, – буркнул Елисей, перебираясь на козлы.

– Не надо, – решительно тряхнула девушка головой. – Я тут словно невидимка. Никому не интересно, куда хожу и что делаю.

В голосе Марьи прозвучала обида, но она, быстро справившись с собой, едва заметно улыбнулась:

– Я домой проберусь, никто и не поймет, что уходила.

– Зря ты так, Машенька, – вздохнул Елисей. – В том, что с тобой случилось, твоей вины нет. То беда твоя, а не вина. А вина эта тех, кто должен был за тобой присматривать.

– Спасибо, – еле слышно выдохнула девушка, поджимая подрагивающие губы. – Так меня только батя называл.

Соскользнув с повозки, она бегом понеслась вдоль опушки к крепости. Проводив ее взглядом, Елисей быстро проверил упряжь и, взяв коней под уздцы, повел их в глубь леса. Путь до осыпи занял у него почти четверо суток. Елисей уже трижды проклял свою затею, но продолжал идти. Раз уж взялся за дело, значит, нужно довести его до конца. Радовало в этой ситуации только то, что Марья уложила ему в мешок провизии столько, что можно было неделю роту кормить.