Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

Понимаю, – с некоторой растерянностью кивнул Тарханов, оглаживая бороду.

– Ай, ничего не понял, Никито, – всплеснул грузин руками. – Это у вас тут все привыкли деньгами мерить. Забыли, что такое виру за кровь брать кровью. Все за границу смотрите. А там, в горах, честь дороже любого золота. Не для всех, конечно. Рано или поздно все меняется. Но есть еще те, кто готов ради чести все забыть, все бросить и свою виру взять. Он из таких, – ткнул князь пальцем в парня. – Сирота, из всей станицы один выжил. Сам все сделал. Сам сумел имя заслужить, сам оружейником стал, сам заставил половину Кавказа о себе говорить. Твои люди тебе писали, я знаю.

– Писали, конечно, – кивнул Тарханов, бросив на парня быстрый взгляд.

– Думаешь, почему я к царю просить за него пошел? – устало улыбнулся Дато. – Да потому что знал, не будет дворянства и титула, не дадут ему ничего добиться. Задавят. Забыл, как меня задавить хотели? А я ведь не просто кавказский князь. Сам знаешь, с кем родство имею.

Елисей навострил уши, готовясь услышать что-то интересное из прошлого обоих князей, но мужчины, многозначительно переглянувшись, быстренько свернули тему. Князь Тарханов, еще раз огладив бороду, откинулся на спинку стула и, помолчав, спросил:

– Значит, ты считаешь, что я правильно решил?

– Даже не сомневайся, дорогой, – решительно кивнул князь Дато. – Я тебе больше скажу. Я завещание написал. Все старшему внуку оставил. А пока он еще маленький, всеми делами управлять он будет, – кивнул он на парня. – А самое главное, что даже Ильико с этим согласился. Теперь понимаешь?

– Понимаю, – удивленно глядя на старого приятеля, кивнул Тарханов.

«А вот я уже ни хрена не понимаю, – проворчал про себя Елисей, внимательно их слушая. – Ну и при чем тут полиция, когда свинью громом убило? Какое отношение завещание Дато имеет к согласию Никиты на мою свадьбу с его дочерью?»"

"Елисей лихорадочно прокручивал в уме варианты, но так ничего и не придумал. Слишком мало было исходных данных. Тем временем Тарханов, что-то обдумав, протянул приятелю руку и, пожав поданную ладонь, весело усмехнулся:

– Вот уж не думал, что доведется с тобой породниться, Дато. Но я, признаться, очень тому рад.

– А как я был рад, дорогой, когда имя дочки твоей услышал, – рассмеялся грузин. – Ушам своим не поверил.

– Ох, Дато. Знал бы ты, как все это случилось, – покрутил Тарханов головой.

– Елисей рассказал, – понимающе усмехнулся князь. – Ничего, Никито. Не переживай. Главное, что мы знаем. А слухи всегда будут. Поверь, Елисей знает, что делает.

– Это я уже понял, – криво усмехнулся Тарханов. – Только жена моя мне уже плешь проела. Все переживает, как она там, на Кавказе жить станет.

– Хорошо станет, – отмахнулся Дато. – Ты мне веришь, Никито?

– Глупый вопрос, Дато.