Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

– Княже, дозволь, я тебе сам денщика толкового найду, – повернувшись к нему на козлах, попросил Любим.

– Что, из родичей кто толковый имеется? – лукаво усмехнулся Елисей.

– Троюродной сестры сын, – кивнул казак. – Паренек толковый, да только с семи лет сирота. Сестра одна его тянет. Сам понимаешь, ухваткам казачьим обучить его некому, да и сестра за него опаску серьезную имеет. Вот и мается казачок.

– Так, может, ему для начала попробовать экзаменацию в школу сдать? – задумчиво предложил Елисей.

– Взрослый он уж для школы. Семнадцать лет уже. Да сестра, говорю же, извоется, ежели он в пластуны пойдет. А так и ему не зазорно, чай, не кому попало, а князю служить, и ей спокойно. Денщик, не реестровый. Его дело – не в лаву скакать, а за хозяйством приглядывать.

– Точно толковый? – задумчиво переспросил Елисей."

"– Слово даю. И грамоте разумеет, и счету обучен. С оружием только не особо, так тут уж сказано, некому учить было.

– Добре. Приедем, приведешь его. Поговорим, а там как бог даст, – согласился Елисей.

– Спаси Христос, княже. А куда теперь править-то? Дело-то сделано, – снова сменил казак тему.

– Вот домой и правь. Хотя нет. На Невский поехали. Нужно подарки невесте купить, – вспомнил Елисей еще одно важное дело.

Кивнув, Любим звонко щелкнул бичом, и каурая пара перешла на рысь. Минут через сорок они выкатились на Невский проспект и покатили к Гостиному двору. Припомнив, что здесь рядом обитает человек, отлично знающий все местные лавки, Елисей велел ему остановиться у знакомого трактира и, подозвав уже знакомого мальчишку, велел, показывая монету:

– Сбегай, Ефима покличь.

– Хозяин ругаться станет, – завел мальчишка знакомую песню.

– А то ты не знаешь, что сказать, – усмехнулся в ответ Елисей, ловко вертя монетку в пальцах.

– И то верно, – лукаво усмехнулся в ответ мальчишка и быстрым шагом прошел в трактир. – Ща будет, – доложил он, вернувшись минуты через три. – Как раз обедать закончил, в едальне был, – доложил сорванец, ловко подхватывая брошенную ему монетку.

– А ты чего тут вечно крутишься? Сирота, или как? – разглядывая мальчишку, поинтересовался Елисей.

– Мамка в прошлом годе померла, а тятька горькую пьет, – пожал сорванец плечами. – Прибьют его скоро мужики, – вздохнул он, утерев рукавом нос.

– Это за что же? – насторожился парень.

– Так ворует.

– У кого? – не понял Елисей. – Неужто лавки грабит?

– Не. Он хитрее делает. Наймется куда телеги разгружать с товаром, и пока грузит, присматривает, что привезли, и как улучит момент, так что из товара и тянет. А после пропивает. Вот мужики из грузчиков и обещали его прибить. Купцы-то товару счет знают, сразу артели обиду выставляют.

– М-да, – крякнул Елисей.