Формула одиночества

– Спасибо, Марина Аркадьевна! Я надеюсь, что вместе мы сможем раскрыть это преступление и вернуть экспонаты в музей.

Марина горько усмехнулась:

– А потом их растащат по запасникам других музеев? И где гарантия, что не найдутся ушлые людишки и не сплавят их коллекционерам? Если это возможно в Эрмитаже, что тогда говорить о провинциальных музеях?

– Марина Аркадьевна, – Матюхин переложил бумажки на своем столе и в упор посмотрел на нее, – ничего не могу обещать, но я постараюсь разобраться в этом деле со всей тщательностью, на какую способен. Сегодня приезжает корреспондент «Комсомольской правды» Иван Корнеев. Мы знакомы с ним еще с Москвы. Он уже мне звонил. Хорошо бы вам найти общий язык. Он очень заинтересовался этой проблемой. И потрясен смертью вашего отца. Ведь неделю назад Иван договаривался с ним о встрече.

– Я постараюсь, – улыбнулась Марина. – Может, что-то и получится, если к этой проблеме подключится «Комсомолка». Похоже, там работают настырные ребята.

– Настырные, – усмехнулся Матюхин, – но не более, чем у нас в прокуратуре.

– Виктор Алексеевич, – посмотрела она на следователя, – что вы скажете об Олеге Субботине? Какие структуры он представляет?

Матюхин поморщился:

– Он из ФСБ. Осторожнее с ним! Полномочий у него пока никаких, но он очень ловко сует везде свой нос."

"– Ох, не любите вы госбезопасность, – не удержалась и съязвила Марина. – А ведь, кажется, общее дело делаете.

– Ведомственные трения, Марина Аркадьевна, ведомственные трения... – развел руками Матюхин. – Только нам и своих чекистов хватает, а тут еще питерский на голову свалился. Им бы со своим Эрмитажем разобраться, да...

В дверь постучали, и Матюхин замолчал, не закончив фразу.

– Войдите, – сказал он строго.

Дверь приоткрылась, и в комнату ввалился парень лет двадцати пяти, в бейсболке, спортивной куртке и в черных джинсах. Был он высок ростом, широкоплеч и черноволос. На плече у него висела дорожная сумка, а на груди – фотоаппарат с широким объективом, очень похожий на тот, что имелся у Арсена. Сердце у Марины сжалось. Сколько еще она будет вспоминать его? И вздохнула. Даже тяжелейшие испытания, что выпали на ее долю, не способны вытравить из сердца этого человека. Но время лечит, правда, оно тоже бывает иногда бессильно перед неисцелимой болезнью под названием «Любовь».

Она решительно тряхнула головой, стараясь изгнать из памяти лицо Арсена, его взгляд. Тот самый, прощальный, из бустера вертолета. Он поднял руку, губы его шевелились. Он что-то кричал, но гул моторов и стекло заглушили его слова. Но она все же прочитала по губам: «Я люблю тебя!»... Люблю... Она горько усмехнулась про себя. Как легко он произносил это слово и как тяжело теперь расставаться с иллюзиями...