Формула одиночества

Дочь постепенно отошла на второй план, а ее ссоры с мачехой безмерно раздражали его. Отец все не мог взять в толк, чего не поделили его любимые женщины. А они не поделили не только его.

Марина, как и все в музее, поначалу скрепя сердце наблюдала, как новая жена директора где лестью, а где нахрапом подминает под себя сотрудников, с тупым упорством разрушает атмосферу доверия и почти семейные отношения, сложившиеся в музее с момента его образования в двадцатых годах прошлого столетия...

Отец же словно нацепил темные очки и взирал на происходящее глазами своей жены. Марина пыталась говорить с ним, объяснить, что совершается не просто уничтожение коллектива, но и тех обычаев и традиций, которыми славились Ясенки, начиная с 1754 года, когда в тени ясеней на берегу Оки была выстроена эта усадьба. Возвел ее по проекту графа Растрелли предок Марины граф Бартеньев – дальний родственник князей Волконских, а еще близкий друг графа Кирилла Разумовского – гетмана малороссийского и его брата – фаворита императрицы Елизаветы."

"Братья Разумовские любили охотиться в здешних угодьях на лис и зайцев, а дальнее родство не мешало Волконским частенько гостить в усадьбе и даже участвовать в спектаклях крепостного театра, который был неотъемлемой частью жизни его владельцев. Здесь блистала несравненная актриса Незнамова – крепостная актриса и невенчанная жена сына графа Бартеньева – Александра, а через полвека взошла на подмостки Елена Прокудова, более известная как Жаннет Бланше. Через пять лет она стала примой Мариинского театра, получив вольную из рук своего покровителя, известного царедворца Голицына, который выкупил ее у Бартеньевых за баснословную по тем временам сумму – сто тысяч рублей золотом...

– Вспомнила, кому еще можно позвонить? – прервала ее мысли Анжела. – Ты не расстраивайся, может, они просто в гости пошли. Сегодня же суббота.

– Суббота? – машинально переспросила Марина и тут же вспомнила, да и как она могла забыть Нину Владимировну Субботину, бабушку Нину – смотрительницу музея и свою добровольную няньку.

Марина снова набрала номер. И снова длинные гудки в ответ. Но она терпеливо ждала, зная, что старушка глуховата и, скорее всего, просто не слышит звонка. Еще она сделала скидку на больные суставы Нины Владимировны. Пока та добредет до телефона...

– Алле, – раздался в трубке слегка дребезжащий старческий голос.

Марина покачала головой. Судя по голосу, Нина Владимировна совсем одряхлела. А она, свинья, и не вспомнила бы о ней, если б не нужда!

– Нина Владимировна, – сказала она в трубку, – здравствуйте, это Марина. Марина Бартеньева.